– Не слишком ли ранний час, чтобы обсуждать такое дело?
– Не для меня, – сухо ответил он. – В отличие от тебя я предпочитаю заниматься делами в дневное время.
Как же, как же, подумала Ла Селестия. Далеко не всеми. А как насчет тайных встреч “Тройки”, долгих ночных заседаний в суде? Бдений в Судной камере шнура?
– Я с самого начала объяснил, чего именно хочу, – продолжил Сильвио. – Не люблю разочаровываться.
“Да как ты посмел заявиться сюда и угрожать мне?” Ла Селестия чувствовала, как в ней закипает гнев, но постаралась не показывать этого. Пусть сейчас ей больше всего на свете хотелось вышвырнуть сенатора из дома, но она не могла позволить себе этого. Его нельзя превращать во врага.
– Я сделала все, что ты просил, – сердито сказала она. – Представила Бедмару девчонку. Остальное зависит не от меня.
– Память у тебя, как вижу, девичья. Я особо подчеркнул – мне нужен полный отчет о действиях и поступках посла.
– А я сказала, чего хочу взамен. Раз не выполняешь своих обещаний, ищи другую дуру, которая будет вынюхивать и выслеживать.
– Я ничего тебе не обещал. И потом, ты просишь невозможного.
– Однако ваша семья обзавелась аристократическими титулами за деньги, – напомнила ему Ла Селестия.
– Мои предки не покупали никаких титулов, их включили в Золотую книгу в знак признания выдающихся заслуг во время войны. И было это более двухсот лет тому назад.
– И тот факт, что они пожертвовали три тысячи дукатов в государственную казну, тоже не помешал.
– Факт остается фактом. За последние два века к кругу венецианской аристократии не была причислена ни одна семья. Правила включения в Золотую книгу остались неизменными. И куртизанке, пусть даже она является гражданкой Венеции, туда не попасть никоим образом.
– Я не для себя стараюсь, ты же знаешь. В жилах моих дочерей течет голубая кровь. Всего-то и прошу тебя – помочь Катерине и Елене узаконить свое происхождение, чтобы девочки могли выйти за нобилей, как им и положено.
– Большое приданое откроет путь куда угодно. Знаю нескольких обнищавших нобилей, которые с радостью закроют глаза на происхождение девочек в обмен на золото.
– Но если дочерей не узаконить, мои внуки никогда не войдут в Золотую книгу, им никогда не разрешат войти в Большой совет.
– Смотрю, ты строишь грандиозные планы на будущее, Ла Селестия. Неужели маленькая куртизанка из Тревизо видит дожа в одном из своих потомков?
Она понимала, что говорить этого не следует, однако не сдержалась.
– У меня-то хоть, по крайней мере, есть потомки.
Сильвио сразу помрачнел, это послужило предупреждением Ла Селестии, что она слишком далеко зашла. Впрочем, жалеть о том она не стала.
– Подтвердить законность происхождения – это не так просто, как ты думаешь, – заметил сенатор.
– Но ведь ты человек очень влиятельный. Неужели не понимаешь, насколько это важно? Клянусь Девой Марией, девочки – дочери твоего брата!
– Они незаконные дети моего брата.
– Он женился бы на мне, если бы…
– Если бы вернулся после сражения с турками. Во всяком случае, именно так тебе хочется думать. Однако я далеко не уверен, что он на тебе женился бы. Впрочем, этого мы уже никогда не узнаем, верно?… А ты осталась с двумя незаконными дочерьми. И если хочешь устроить их будущее, делай, что я тебе говорю.
Сенатор не желал уступать ни на йоту. Вот упрямец, ничем его не проймешь!
– Так значит, шпионить за Бедмаром? – спросила она.
– У посла есть нечто крайне мне нужное. Скажи, эта твоя молодая куртизанка, она ведь остается иногда ночевать в испанском посольстве?
– Наверное.
– Я скажу тебе, что это за вещь и где лежит. А ты попросишь свою подопечную раздобыть ее для меня.
– Хочешь, чтобы она украла? Не тот случай. Алессандра не воровка. Уверена, у тебя и без нее полным-полно шпионов в посольстве. Почему бы не использовать их?
– Когда посол уходит, комнаты в его апартаментах запираются. Никому не позволено входить туда. Она единственная, кто имеет доступ.
– Но ведь и он будет там, верно?
– И крепко спать, полагаю.
– Как я смогу убедить ее совершить такое преступление?
– Посол Испании планирует заговор, нападение на Венецию. И когда все раскроется, любой близкий ему человек сразу попадает под подозрение в соучастии. Так что отчетливо представляю себе эту картину: твою Алессандру повесят рядом с ее любовником.
– Стало быть, я должна убедить ее угрозами?
– Это не угроза. Если не будет помогать нам, это обещание.
– Вместо этого ты мог бы воззвать к ее патриотическим чувствам. Уверена, ей не захочется видеть Венецию свергнутой испанцами.
– Что ж, попробуй, если считаешь это более действенным подходом.
– Циник ты, больше никто!
– Я практик. И еще у меня совсем мало времени.
