– Несколько часов, – закончил за нее предложение Ходди. – О, это чудесное занятие, не правда ли? Совершенно гипнотическое зрелище, вода сверкает и переливается, меняет цвет в зависимости от освещения. Не вините себя. Вы тут не одиноки. Вдруг появляется желание бросить все дела и погрузиться в приятное безделье и созерцание. С этой проблемой сталкиваются здесь все. У меня самого исследования заняли вдвое больше времени, чем я рассчитывал, – сознался он. – Два года пребывания в Венеции привели к тому, что я рассорился со своим научным руководителем, бездельничал и был при этом счастлив.
– Все верно. Но у меня осталось всего несколько дней, – сказала Клер. – И я просто не могу позволить себе так транжирить драгоценное время.
Она отвернулась и выглянула из-за двери. Кент все еще беседовал с Найджелом, Гвен стояла в очереди к буфету, дошла примерно до середины. Словно почувствовав на себе взгляд Клер, она вдруг отвернулась от прилавка и стала оглядывать зал.
– Вчера вечером вы спрашивали меня о куртизанках, – сказал Ходди. – О Ла Селестии… как там звали вторую?
– Ла Сирена.
– Да, возможно, то была Ла Сирена. Проснулся сегодня утром и вспомнил, что вроде бы читал у Фаццини ужасную историю об убийстве одной куртизанки. Возможно, это была та самая, о которой вы спрашивали.
– Кто именно?
– Знаете, не помню. Читал давно, несколько лет тому назад. Помню только, что убийство было чудовищно жестоким, а преступника так и не нашли.
– А когда это случилось? В каком году, не помните?
– То ли во время Испанского заговора, то ли сразу после него.
– Но я только что прочла дневники Фаццини, охватывающие как раз этот период. И никакого упоминания об убийстве там не было. – Клер вспомнила, как в первый день работы в библиотеке пролистывала страницу за страницей. – Не понимаю, как я могла пропустить такое…
– В том нет ничего удивительного. Книга огромная, толстая. Фаццини подробно писал о каждой мелочи, не пропускал ни одного даже малозначительного события. Записывал даже, что ел каждый день на завтрак.
– Нет, томик был совсем небольшой… – Тут Клер, что называется, осенило. – Скажите, вы читали его в оригинале?
– Ну да, конечно. На итальянском.
– Тогда, значит, английский вариант вышел в сокращенном виде.
Клер была потрясена этим своим открытием. Сколько же еще ценной и любопытной информации не попало в книгу, которую она читала?… Что, если Фаццини упоминал о людях, посетивших дебют “честной куртизанки”? Или настоящее имя Ла Сирены? Завтра же она попросит Франческу выдать ей итальянское издание. И возможно, с диссертацией все будет хорошо, несмотря на авторитет и все происки Эндрю Кента.
– А вам известно что-нибудь о книге, которую пишет Эндрю Кент? – спросила она Ходди.
– Об Испанском заговоре? Вроде бы один издатель уже заинтересовался. Неудивительно, ведь предыдущая его книга разошлась хорошо.
– Но он закончил ее или нет?
– Точно не скажу, не знаю. Но думаю, книга близка к завершению. Иначе с чего бы это он стал распространяться о своих открытиях на лекциях?
– Вот и я тоже так думаю, – пробормотала Клер.
Сердце ее сжалось.
– И несомненно, после ее появления в печати на Эндрю прольется новый дождь наград и всяких там званий. Нет, это не ревность или зависть, ничего подобного. Я рад видеть, что товарищ мой столь плодовит и счастлив.
– А он всегда так себя ведет, когда счастлив?
– Мне следовало бы сказать, стал счастливее. У Энди выдалось несколько трудных лет.
Клер поняла, что ее ждет очередная сенсационная сплетня. Секунду она боролась с желанием узнать все и сразу, потом решила, что угрызения совести здесь ни к месту.
– Трудных?
В голосе ее звучало нескрываемое любопытство.
– Энди вдовец. Жена умерла два года тому назад.
– Ох, – пробормотала пристыженная Клер. – Я не знала.
– Вам незачем сокрушаться. Не припоминаю ни одного человека, которому бы нравилась эта дамочка. За исключением Энди, полагаю. Однако подозреваю, что к концу он тоже не испытывал к ней особой теплоты.
Трудно было понять, шутит Ходди или нет.
– Ну а что она собой представляла, эта его жена? – не унималась Клер.
– Она была археологом, экспертом по раскопкам древних месопотамских пещер, где некогда селились первобытные люди. Блестящий во всех отношениях ученый, но у нее был чудовищный заунывный голос. Все это в соединении с феноменальными знаниями о формации вулканических пород давало удручающий эффект. Особенно тягостное впечатление производила она на вечеринках, люди просто впадали в кому. Однажды она читала лекцию, и вся аудитория погрузилась в сон.
– Как она умерла?
– Несчастный случай. Ее сбросила лошадь.
– Ужасно…
– Да уж. Лошадь пришлось пристрелить. – Ходди удрученно прищелкнул языком, покачал головой, – Получается, даже самую хорошую лошадь, чистокровного чемпиона, нельзя оставлять в живых, если это чертово животное кого-то сбросило.
– А с Габриэллой Гризери он давно встречается?
– Месяца четыре, по моим прикидкам.
– Довольно странная пара, вам не кажется?
