На лице Шакилова жил один глаз, второй как заплыл после удара, так и остался. Узкая щель, вроде танковой. Половина лица фиолетово-черно-желтая, туго надутая, как барабан. Впечатление ломовое.
– Да нет, фроде, – речь Шакила по уровню понятности достигла минимума. – Командир ихний вроде осталша там. Убили его, нет, не шнаю. Не шкажу. Но иш перехода он не вернулша, это точно.
Так. Одним союзником меньше. Уберфюрер раздражал его с самого знакомства, но в принципе… Он вроде был фашист, расист и прочее – но нормальный. Слово держал, и дело с ним иметь было проще, чем с интендантами адмиральцев.
Иван скрипнул зубами. Снабжение из рук вон. Бардак обычный, военный, одна штука.
Но скинхеда с его Киплингом было жаль.
Прощай, Убер.
Баррикады, баррикады.
Иван спустился по ступенькам вслед за капитаном из невских. У него была фамилия Войнович, но все звали его «капитан Костя». Капитан Костя договорился с бордюрщиками о встрече. Лишь бы выгорело.
Внизу проходы в арках были заложены мешками с песком доверху, из маленьких амбразур выглядывали стволы ружей. Иван оценил наклон пола – нет, гранатой нельзя, скатится. Впрочем, я не за этим пришел.
– Стойте там! – приказали из-за амбразуры.
– Рамиль, это я, Костя, – крикнул капитан Костя. Лампы дневного света на потолке не работали, но зато в сторону Ивана с капитаном били лучи двух фонарей-«миллионников». Глаза резало. Ни черта не видно.
Пауза.
– Кто с тобой? – спросили из-за баррикады.
– Мой друг. Он хочет кое о чем тебя спросить, Рам.
Долгая пауза.
– Даю слово, мы только поговорить, – сказал капитан Костя.
– Ладно, – сказали там.
В узкий проем вышел высокий человек. Лица его почти не было видно.
Иван щурился. Фонари били безжалостно.
– Садитесь, – велел человек.
Они устроились на полу, Иван из-под задницы вытащил гильзу, отбросил в сторону. Здесь весь пол был ими засыпан. В отличие от мертвецов, которых забрали в прошлый раз, гильзы не убирали. Когда они устроились, человек подошел – под ботинками позвякивали гильзы – и сел напротив.
– Кто ты и о чем хочешь говорить? – обратился он к Ивану.
– Диггер. Зовут Иван. Мой друг пропал.
– Ты хочешь узнать, не у нас ли он?
– Среди убитых его не было, – сказал Иван.
– А какой мне интерес рассказывать тебе про твоего друга? – голос негромкий, ровный. Равнодушный.
– Думаю, – сказал Иван, – мы могли бы договориться.
Человек медленно покачал головой.
– Вряд ли.
Иван, наконец, смог его разглядеть. Серо-голубой бушлат, на груди нашивка МЧС с восьмиконечной белой звездой. Лицо красивое, похоже, но толком не понять.
– Как он выглядит?
– Бритый налысо, рост выше среднего. Лет тридцать-сорок, не поймешь. Глаза голубые. Зовут Убер. Да… еще у него татуировка вот здесь, – Иван похлопал себя по плечу, показывая. – Молоток и нож круглый такой. И венок вокруг. Приметная татуировка.
– Не помню такого.
Иван на мгновение прикрыл глаза. Вечная память, Убер. Хоть ты и расист.
– Все? – спросил человек.
– Еще один вопрос, – Иван помедлил. – Зачем вам наш генератор?
Пауза.
– Думаешь, он у нас? – человек покачал головой. – Ошибаешься. Мы ничего у вас не брали.
Опять ложь, подумал Иван.
– Уходите, – велел человек. – Через две минуты мы открываем огонь.
Они поднялись. Иван понял, что промок насквозь. Стянул шапку и вытер лицо.
– Кто это был? – спросил он у капитана Кости.
– Рамиль Кандагариев. Он у них один из главных. Начальник охраны Ахмета. Нормальный, но иногда… не совсем.
Что ж.
Вы сами напросились, подумал Иван с ожесточением.
Зло должно быть наказано.
Вот так.
Вечером, перед самым началом операции Ивана вызвали к генералу.
– Что это?
Иван разглядывал знакомую эмблему – он уже видел такую у некоторых адмиральцев. Белый круг с серой каемкой, внутри круга – стилизованное изображение сжатого кулака. Пять серых пальцев.
– Символ, – сказал Мемов. – У каждой империи был свой символ. Вот это наш.
Он поднял руку с короткими растопыренными пальцами, медленно сжал их по одному в здоровый кулак.
– Пять станций – по отдельности слабы. Но вместе мы единый кулак. Это будет нашим символом. Держи.
В ладони Ивана оказался вышитый круг.
– Иди спать, – сказал генерал. – Завтра тяжелый день. Я на тебя рассчитываю.
Разверни свою жизнь, как конверт с пометкой «срочно».
Конфиденциально.
Лично в руки.
После прочтения сжечь.
– Начинаем, – сказал Иван негромко. Мимо шли угрюмые и подавленные адмиральцы, невские, василеостровцы. Соединенные силы Альянса покидали Маяк, – не понимая, в общем-то, зачем это делают.
– Ван, хоть ты объясни, – подошел к Ивану Кулагин. – Что за херня творится? Почему уходим?! Это же бред полный!
Иван мотнул головой. Вот они, проблемы секретности. Даже своим нельзя ничего сказать.
– Не знаю, Олежка, – сказал Иван нехотя. – Ты иди.
– А дизель?! – у Кулагина вздулись желваки у упрямого рта. – Как же наш дизель?
– Иди. Поверь мне, так надо.
Кулагин некоторое время рассматривал Ивана в упор.
– Спелся, да?
– Что? – от неожиданности Иван растерялся.
– Я смотрю, тебя этот генерал уже обработал, – с горечью сказал Кулагин. – Эх ты, диггер. Все-таки как был ты пришлый, так и остался.
Иван окаменел.
