Питеру и Элли надоело ждать ответа, они повыбрасывали скукожившееся семена, отчего карманы заметно сдулись, и позволили себе просто бегать вокруг деревьев с хохотом, выкрикивая накопившиеся вопросы, играя в догонялки и дурачась.
Дни шли, наступила жара и догонялки перестали работать. Поэтому ребята валялись в саду, перебираясь из тени одного дерева к другому. Думать обоим стало лень. Кроме мороженого есть ничего не хотелось. В саду поспел крыжовник. Золотистые ягодки проглядывали сквозь листву, и Питер с Элли, исцарапавшись, уже обобрали некоторые ветки. Не дожидаясь, пока дрозды окончательно помогут ребятам, в выходные мама выдала всем корзинки, а папу отправила за большой чашей.
– Я вам помогу, а потом пойду варить варенье, – сказала она, убирая волосы под шляпку.
– Мамочка, ты выбрала самый жаркий-прежаркий день, – вздохнул Питер. – Я таю.
– А мне нравится, когда жарко! – сказала Элли.
Она прыгала вокруг, как козленок, волосы растрепались, румяное личико дышало счастьем.
– Питер, возьми ещё немного мороженого, если хочешь, а мы начнем собирать, – сказал Уильям, возвращаясь с чашей. – Советую выбрать вооон тот куст рядом с вишневым деревом, – он указал на самый дальний. – Там тень больше.
Питер с тяжким вздохом отправился за мороженым, а потом устроился в тенёчке под вишней, рассудив, что сначала нужно поесть, а уж потом собирать. Вообще сидеть вот так, прислонившись к тёплому стволу, и глядеть на ярко-голубое небо сквозь листья, в которых проглядывали две несобранные вишенки, было хорошо. Вокруг пели птицы, неподалеку раздавались голоса мамы, папы и звонкий голосок Элли. Питер улыбнулся. Мороженое скоро закончилось, но вставать не хотелось. Было так хорошо и спокойно, что он чуть было не задремал. Чтобы избежать этого, он похлопал себя по щекам и огляделся. Мимоходом взгляд его упал на дальнюю часть сада, что соединялась с лесом, и мальчик замер от удивления: оттуда прямо к их дому двигалась невиданная процессия. Несколько странных коротышек несли впереди флаги, на белом коне величественно ехал Король, а рядом на грациозном олене – Королева. За ними толпился остальной чудной народец. Глаза у Питера чуть не выпали на землю. Пока он, открыв рот, смотрел на все это, процессия поравнялась с ним, и Король кивнул мальчику. Питер хотел вскочить, поприветствовать его в ответ, а затем бежать к маме и папе, но тут с ужасом понял, что не может пошевелиться. "Ну конечно, наложил заклятье!" – простонал тот про себя. Тело стало таким тяжелым, что он смог только немного повернуться и выглянуть из-за своего дерева, чтобы наблюдать за происходящим.
Король со свитой тем временем подъехал к остальным и остановился.
Папа и мама хоть и были застигнуты врасплох, но виду не подали.
– Добрый день, ваше величество, – поклонился Уильям. – Как вы поживаете?
– Честно говоря, не очень, сударь, – отвечал король. – Поэтому, будучи наслышаны о вашей мудрости, мы прибыли просить совета.
– Я принесу вам чаю со свежим вареньем, пока вы совещаетесь, – сказала мама. – И с мороженым. Ваше величество, выпьете чаю?
– Пожалуй, – согласился король. – Чай мы любим.
Луиза улыбнулась и повернулась к Элли:
– Милая, поможешь мне? И позови Питера.
Девочка кивнула, на всякий случай сделала реверанс (потому что кто знает, как надо вести себя с королями), и побежала к дереву, под которым маялся Питер. Сестренка махнула ему рукой, но он не мог пошевелиться, хотя нужно было предупредить всех про колдовство. Что, если все эти разговоры – только притворство, и сейчас они всех так заколдуют?
Элли, не дождавшись ответа, подошла поближе.
– Питер, пойдем, поможем твоей маме.
– Я не могу, – прошептал мальчик. Слова были еле слышны. – Двигаться не могу. Колдовство…
– Тебе все это кажется, – ответила Элли. – Ты просто не хочешь помогать, – и ушла в дом вслед за Луизой.
Питер от досады заскрипел зубами, снова попытался подняться, но поскольку ничего не получилось, стал прислушиваться дальше.
– О чем же вы хотели поговорить, ваше величество? – между тем спрашивал папа у короля.
– Происходят странные дела, – степенно отвечал тот. – Пришлые люди выживают нас с наших исконных земель.
– О, это очень досадно, – сказал Уильям. – Я прошу прощения за всех людей, и могу вас уверить, что здесь, в нашем доме, мы никого не выживаем и поможем в любое время.
Между тем Луиза и Элли принесли чашки, чайничек, свежее варенье и мороженое. Все устроились пить чай.
– Ах, это прекрасно, – вздохнула королева, положив на мороженое засахаренную ягодку и отправляя в рот. – Но что же нам делать?
Питеру тоже хотелось встать, съесть мороженого и по-дружески наконец поговорить с настоящим королем, но заклятье работало хорошо, и он по-прежнему едва мог пошевелиться.
"Может, позвать на помощь?" – мелькнуло у него, но вместо крика получился только невнятный писк. Ладошки вспотели. Он повернулся в сторону папы, мысленно обращаясь к нему, но тот вовсю размышлял и не заметил взгляд сына.
– Доступно ли вам колдовство? – осведомился папа.
– Безусловно, – отвечал король, неторопливо поглаживая бороду.
