ничего не снилось, только эта темнота, - в голосе Дани
звучала надежда и радость. Он представил что все события, которые с ним произошли это только сон и все. Он
почувствовал прилив спокойствия и облегчения. Облегчение, что со всеми его родными все хорошо, что на Коломну никто
не нападал и что ему на лбу никто, ничего не выжгет.
Воодушевленный этой мыслью, Данила быстро поднялся
с кровати и потянулся. Он чувствовал облегчение и
спокойствие на душе. Он оглядел комнату и заметил, что на
столе лежит какой-то сверток на котором аккуратно
располагался листок бумаги. Он спокойно сделал два
небольших шага и оказался у стола. Его взгляд замер на
бумаге которая лежала на самом верху. Он не видел, что это
92
была за бумага, не знал, что в ней было написано, перед ним повисло только одно выражение
которое было написано чуть крупнее чем весь текст: “Арестованного Данилу, выпустить”.
Данила стоял и не двигался, в его голове эхом разносились эти слова с каждым ударом его
сердца, которое билось такое чувство так медленно, что еще чуть, чуть и оно остановиться.
Даня автоматически сделал два шага назад и присел на кровать, с которой еще минуту назад
так воодушевленно встал. Он обнял голову двумя руками и закрыл глаза. В его голове стали
пролетать события, которые он надеялся, были только сном. То злощастное утро, учебный
центр, погоня, драка, взрывы, нападение на Коломну.
- Боже мой и это не все, - подумал про себя Даня и картинки перед глазами сами начали
снова мелькать, те лица людей, тот ужас и страх который в них читался, страх того что это
возможно конец, - только ради этих людей, ради них, ради моих близких, не ради себя.
Как только Даня вспомнил о родных ему людях, сразу же его глаза окропились скупой
слезой. Мысль о том, что все кто ему был дорог, возможно сейчас где то далеко с
выжженной надписью на лбу. Даня сидел и не открывал глаза. Перед ним в темноте
проплывали события вчерашнего дня. Он прокручивал все, что с ним произошло и каждый
раз в мыслях он думал, сколько же он мог раз погибнуть. Обвал крыши, еще тогда его могло
завалить, пожар в учебном центре, а если бы он не выбрался от туда. Даня прокручивал и
прокручивал события того дня, так он пробовал хоть на секунду освободить его мозг о
темных мыслях, которые затрагивали близких ему людей. Он вспоминал нижний уровень
Коломны и обвал, который мог его завалить, то, как он непонятным путем вышел оттуда.
Ему казалось что мысли о том как он мог погибнуть куда более приятны, нежели мысли о
том как его близкие страдают и возможно страдают из-за его поступков.
Данила вытер слезы руками, которыми все это время были закрыты его глаза и на
которые он опирался. Он провел обеими руками по своим волосам и сомкнул их на затылке.
Его пустой взгляд упал на пол, прямо перед ним. На удивление Дани, он увидел на полу
ботинки это были не просто ботинки, было видно что они были в очень хорошем
состоянии, на них не было ничего лишнего, ничего чтобы могло отвлекать владельца этой
обуви. Несмотря на то, что в комнате находился посторонний человек, Даниле не было
страшно или не уютно. В его мозгу за доли секунды промелькнула логическая цепь, от
которой он был сам в шоке. Раз этот человек спокойно проник к ним в галеру, значит, его
впустил старше, если старше впустил его и никоем образом не сообщил об этом Дане, значил, этот человек либо очень опасен, либо друг и соответственно если Даня свободен, а
человек молча, стоит перед ним в ожидании его внимания, значит это друг. Именно поэтому
Даня ни в коем случае не собирался пугаться. Его взгляд медленно начал подниматься вверх
и перед ним начало вырисовываться полное описание человека. Вся его одежда была
продолжением ботинок. Такая же простая, спокойная, удобная и не приметная. Одежда не
имела ни каких определенных намеков на сословие этого человека, что немного пугало
93
Даню, так как даже он имел знак того что он относиться к ученикам, хотя скорей относился
после событий минувших дней.
- Ну что так и будешь сидеть и убиваться, - голос был немного груб, но ни в коем случае, не
высокомерен, - или все таки поднимешься.
После произнесенного, Даня спокойно встал со своего места и оказался прямо перед
незнакомцем. Он поднял свой взгляд, который до этого осматривал незваного гостя и его
глаза оказались на одном уровне с человеком который стоял перед ним.
Глаз незнакомца были наполнены уверенностью и знанием. Уверенностью в своих
возможностях, в том, что он делает, чтобы то это не было и знанием того что он делает. В
них читался опыт и знание, горечь и страх пережитого, упорство и желание выжить. Егор
рассказывал, что когда он первый раз пришел на заставу, то к нему подошел какой-то
мужичек и стал расспрашивать о нем, ну он человек хоть и здоровый но общительный до
жути. Он с ним общался, а по глазам его было видно, на сколько человек умен и силен духом, на сколько тверд как сталь и крепок как кремень, а когда они поговорили, оказалось, что это
старший заставы и чт,о этот человек не раз спасал жизни людей рискуя своей. Но Егор
