– Стоять! – Иван шел на Гладыша яростный и раскаленно-белый, как вольфрамовая нить.
Диггер изменился в лице. Отшатнулся, отступил к стене. Иван выдернул лом из рук Гладыша, отшвырнул в сторону. Грохот. Руки тряслись от желания раздавить этого придурка. Иван размахнулся и ударил. Гладыш отлетел, врезался спиной в стену. Начал сползать. Иван шагнул вперед, схватил его за грудки и вздернул вверх.
– Ты что, идиот, творишь?!
Гладыш вдруг улыбнулся. Неровные гнилые зубы в кровавом оскале.
– Все нормально, командир. Допрашиваю пленных ублюдков.
Иван приблизил лицо к роже Гладыша.
– Раз-дав-лю, – произнес Иван раздельно.
Встряхнул диггера, ударил затылком об стену. Гладыш продолжал улыбаться.
– Команди-ир. Что ты, команди-ир.
Ах, так!
Иван выдернул у Гладыша Макаров из-за пояса, взвел курок. Прижал ствол ко лбу диггера. Нажал с силой – так, что вокруг ствола кожа побелела.
– Так понятнее? – спросил Иван. – Ты у меня под расстрел пойдешь, понял?!
– Понял. – Гладыш усмехнулся, глядя на Ивана. – Чего ж тут не понять, командир? Пришлым ты был, пришлым и остался. Что тебе наш дизель, верно? Тебе и так хорошо.
Иван отвел руку с «макаром», ударил наискось, в висок. Гладыш замолчал и сполз по стене.
– Что встал? – Иван повернулся к часовому. – Бери всех пленных и веди за блокпост. Там отпустить. Понял?! И чтобы ни единый волос… Лично проверю. Понял?
– Понял, – кивнул тот. Испуг в его глазах был размером с Исаакий.
На платформе закричали – женским голосом. И затем – знакомый рев Шакилова.
«Да что ж сегодня такое!»
– Солоха, за мной, – скомандовал Иван.
Взорванному воздуху нечем дышать.
Кто-то задыхается.
А кто-то нет.
Воздух, ты уже не тот…
– Остановите своих людей, – предупредил Иван. Он расслабил руки и слегка ссутулился. Справа от него стоял Солоха, слева Шакил. Хорошо хоть, мимоходом подумал Иван, что Кузнецова с собой не взяли. Будет основательная разборка.
– А ты кто такой? – спросил адмиралтейский. На плече у него была нашивка с серым кулаком в круге. Иван прищурился.
– Диггер.
– А по рогам хочешь, диггер?
– Попробуй.
Адмиралец оскалился. Его подчиненные, переключив все внимание на Ивана, оставили девушку в покое. Та отползла и остановилась, глядя на происходящее.
Заторможенная какая-то.
– Руки держи на виду, – сказал Иван адмиралтейцу. – Или я тебя прямо здесь урою, чтобы всем было понятно. Не слышу? Понятно?!
Адмиралтейские загудели. Недовольны. Добыча из рук уплывает.
Расклад только не очень хороший. Их всего трое, а адмиральцев пятеро, но терпеть мародеров и насильников – к черту такое терпение! Адмиралец улыбнулся – он тоже оценил расстановку сил.
Трое против пяти. Иван вздохнул. «Что ж… Где наша не пропадала».
Адмиралтейские в мгновение ока подняли оружие. Иван оглядел их и хмыкнул.
– Что ты на это скажешь, козел? – спросил главный.
– Мои любимые конфеты, – сказал Иван, разглядывая морду адмиральца, одутловатую, с толстой бородавкой на щеке. – Слышишь? Бато-ончики.
– Че?
Иван ударил. Бородавчатый вздрогнул и начал оседать. Глаза закатились. Прикрывшись его телом, как щитом, Иван выдернул автомат у бородавчатого из рук и перевел на автоматический огонь. Отпустил тело и наставил оружие на адмиральцев.
Пауза.
Семь стволов направлены друг на друга.
Адмиральцы заорали. В ответ заорали невские. Атмосфера накалилась до такой степени, что один выстрел – и все будет залито кровью…
Иван такое уже видел.
– Спокойно! – закричал он и поднял «калаш» стволом в потолок. – Все, все, все! Спокойно! Всем убрать оружие!
Еще секунда и, кажется, случится непоправимое. Девушка, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, сидела с безучастным лицом. Словно это не ее тут собирались насиловать. И не ее же спасали.
– Тишина! – приказал Иван.
– Ты вообще кто такой? – спросил один из адмиральцев – худой, с залысинами. Другой придвинулся к нему, зашептал на ухо.
– Че, серьезно, Меркулов? – Худой выпрямился. – Все, пацаны, без обид. Разойдемся при своих.
Другой наклонился и что-то сказал. Иван не расслышал, что, но лицо худого вдруг снова начало меняться.
– Который тут из вас Сазонов? – спросил он.
А все так хорошо начиналось, с тоской подумал Иван.
– Я за него, – сказал Шакилов. Без передних зубов прозвучало как «я ша за нефо».
– Ты Сазонов? – уточнил худой. – Точно? Мне говорили, он не такой толстый.
– Фше мушики, – сказал Шакил. – Не поверите. Теперь я обиделша по-наштоящему…
Дальше Иван не запомнил ничего. Только мелькание рук и ног, тени, звуки ударов, хрипы. Пульсирующая боль в ребрах. Каждый удар, который Иван наносил, отдавался там. Наконец все закончилось. Адмиральцы, кто еще мог стоять на ногах, отступили, унося раненых.
Иван с трудом встал, потрогал языком разбитую верхнюю губу. Зубы на месте, и ладно. Можно сказать, легко отделались. Шакилов – убойная боевая машина, а адмиральцы все-таки слабаки.
Выстрел.
Сашка вдруг замер и без сил опустился на пол. Лицо белое, как простыня.
– Шакил, ты…
Иван поднял руку, ладонь красная. Как же так?
– Ерунда, – сказал Сашка. – Отлежусь. Только спать чего-то охота…
Иван поднял голову, оглядел платформу. Бородавчатый сбежал. Девушка исчезла.
