– И так тоже бывает, – сказал слепой, словно почувствовав его взгляд. – Видите ли в чем дело, уважаемые… гости. Выбор у вас невелик. Или вы становитесь одними из нас, или… скажем так, не становитесь. Совсем. Как он. – Слепой кивнул на клетку со скелетом.
– Одним из вас? – Клетка Уберфюрера была напротив Ивановой. Скинхед стоял, положив кисти на перекладину решетки. – Христианином, что ли, брат? Так я запросто, только открой дверь. Вера во мне крепка как никогда.
– Не ерничай, – сказал слепой. – Впрочем, если ты готов, брат…
– Готов, не сомневайся, брат. – Убер облизнул губы. Нетерпение в нем нарастало. Иван видел, как блестят глаза скинхеда. – Открывай, брат.
– …если ты готов, я велю брату Симеону… – Один из белых братьев кивнул. Здоровый, с плоским, как тарелка, лицом. Висок у него был обожжен. – …велю приготовить железные прутья… Или ты предпочитаешь кислоту? Позволь дать тебе совет, брат – химический ожог болит дольше, а зарастает хуже. Так что на твоем месте я бы выбрал раскаленное железо.
Уберфюрер стиснул челюсти. Казалось, кожа на скулах у него сейчас лопнет.
– Так что позволь мне, брат мой, подождать, пока твоя вера станет крепче, – заметил поводырь. – Скажем, пару дней.
– Ну ты и урод, – сказал Убер.
– То есть другого выбора у нас нет? – уточнил профессор. – Только смерть или ослепление?
– К сожалению, – сказал поводырь. – Вы готовы? Сейчас свеча погаснет. Считаю до пяти. Раз, два…
Иван смотрел на колеблющееся пламя, вбирал его в себя.
– …три…
Вокруг все исчезло, кроме этого маленького язычка пламени.
…Танины руки обнимают его сзади за шею. Иван чувствует их тепло и одновременно прохладу. Когда у него не было сил, достаточно было приложить Танину ладонь ко лбу – и силы появлялись. Так и сейчас. Лоб горит. Иван берет ее ладонь и прикладывает к своему лбу. Прохлада ее пальцев заставляет мрак отступить. Все будет хорошо. Все будет…
– Когда ты вернешься? – говорит Таня. Ее дыхание щекочет ему волосы за ухом. Она нагибается и заглядывает Ивану в глаза – сбоку.
– Скоро, – говорит Иван. – Совсем скоро…
Пламя свечи трепетало – здесь был легкий сквозняк.
– …Четыре. Стоп. – Поводырь задрал голову, его острая борода смотрела на Ивана. – Игнат, брат мой, подойди.
Шаркающей походкой подошел один из слепых – низкорослый, очень пожилой, лысоватый. С испуганным мелким лицом.
– Это брат Игнат. Ваш смотритель. Если что-то понадобиться, обращайтесь к нему. Если у вас появятся вопросы о нашей вере, думаю, брат Игнат с удовольствием на них ответит. Верно, брат?
Смотритель равно тюремщик, перевел Иван мысленно. Ага.
– Да, – сказал Игнат. – Один «щелчок». И я уже ответил.
Профессор вдруг выпрямился, зашевелился, хотел что-то сказать, но передумал. Закрыл рот.
– Спасибо, брат Игнат. И… один… ффу-у, – Поводырь задул свечу. Иван сморщился. Перед глазами плыл призрачный отпечаток язычка пламени… скоро и он исчезнет…
– Нет! – крикнул Кузнецов. – Пожалуйста, оставьте свет! Пожалуйста!
– Думайте, – велел в темноте поводырь. – У вас десять кормежек на раздумье. А они бывают два раза в сутки. Игнат, засекай время. Через десять кормежек я приду, и вы сообщите братьям свое решение.
Когда шаги в темноте удалились, Иван сел на пол. Не верилось, что так бывает. Он выжил, когда в него стреляли в упор, а тут…
«Выживу и тут», – упрямо подумал Иван.
– Вот это да! – Убер вдруг начал смеяться. – Ученье свет, а неученых – тьма. Они нам таких ввалили, эти незрячие, даже вспомнить страшно. Не, ну это же надо?! – Смех вдруг перешел в откровенный хохот, словно скинхед сбрасывал нервное напряжение и не мог остановиться.
«Черт». Иван прислонился лбом к железной решетке, металл холодил кожу.
«Я бы тоже посмеялся, подумал он. Но такое ощущение, что кто-то не хочет, чтобы я добрался до дома.
Да ну, ерунда. Так и чокнуться недолго. Лучше заняться делом».
Иван встал и начал разминать суставы. Когда придет время, он будет готов.
Прошло время. Опять неизвестно сколько часов. Внезапно в темноте раздались шаги – шаркающие, усталые. Звук катящейся тележки. Иван прислонился к решетке.
Звон металла. В проем внизу очень ловко всунули что-то металлическое… и еще одно. Иван протянул руку, нащупал круглый гладкий бок. Так и есть. Миска. А рядом – круглое поменьше. Кружка, запотевшая, прохладная. Вода.
– Что это? – спросил он.
– Ваш завтрак, – буркнул невидимый тюремщик. – Ешьте.
Шаги и скрип колес тележки удалились куда-то вправо. Иван мысленно прикинул расстояние. Метров двадцать, наверное. А потом поворот… направо, кажется. «Мы в старом бомбаре? Может быть».
Ладно, пора завтракать. Чем у них кормят, интересно?
В тарелке оказалось нечто склизкое и шевелящееся. Иван от неожиданности едва не выронил миску. Отдернул руку.
– Блять! – Уберфюрер выругался в темноте. Зазвенела миска.
– Что это? – спросил Иван.
