Да что ж это такое! Артем пополз быстрее. «Дар – он во мне». Да, Гоша не был носителем Пожирателя с Парнаса. Это правда. Но зато веганцы подарили лилипуту своего собственного, веганского Пожирателя…
И никакого оружия! Артем в отчаянии огляделся.
– Вы… сдох… нете, – сказал лилипут механически, словно автомат. Сел. Повернул голову к Артему… – Сдохне…
В следующее мгновение Артем выдернул из предплечья Питона один из цирковых ножей и с размаху воткнул Гоше в лицо.
Нож вошел с легким, жутковатым звуком – прямо в глаз. Прямо в черного червяка.
Пауза.
Червячок шевельнулся, изогнулся. И обмяк.
Гоша повалился назад, ударился затылком об пол. И остался лежать.
Рукоять ножа торчала из его глазницы.
– …сдохнете, – договорил лилипут. И затих. Навсегда.
– Питон! Игорь! – Артем, прижимая к груди поврежденную руку, попытался перевернуть силача.
– Я…
– Скажи ей, – несмотря на усилия Артема, силач истекал кровью. Губы посерели. И едва шевелились. – Скажи Лахезис… Теперь она свободна. Я… отпускаю ее.
– Не надо, – сказал Артем. – Подожди. Я перевяжу тебя. Все будет хорошо.
– Сыграй… пожалуйста.
Старое пианино. Сейчас, наверное, совсем расстроенное. Артем поднялся на ноги и пошел к нему. От потери крови кружилась голова.
Откинул крышку, положил пальцы на клавиши. Вздохнул. И начал играть «К Элизе». Сначала одним пальцем, спотыкаясь, затем – все быстрее, всеми пятью. Другая рука висела плетью. Звуки плыли под сводами служебной платформы. Прекрасное эхо умершего мира.
– Я еще могу… мечтать… – прошептал Питон. – Я… могу… Спасибо.
Питон медленно развалился на полу, закрыл глаза. Лицо расслабилось – впервые за много дней. Стало нечетким, мягким, бесформенным. Воля делает некоторых людей красивыми, подумал Артем. Воля собирает, лепит лицо и скульптурные черты.
Воля Питона была чудовищной.
Теперь, после момента, как душа силача готовилась уйти в загробный мир, Артем едва его узнавал.
– Кажется, пора мне возвращаться, – сказал Питон.
Они лежали рядом: великан Питон, утыканный ножами, как дикобраз, и скомканный, подтянувший колени к груди, крошечный Гоша, мини-Бонд. Давид и Голиаф, последнее сражение. Залитые кровью. И растоптанный крошечный… Артем сглотнул. Сначала он принял это за червячка, но теперь видел. Это было похоже на червя и на уродливого младенца одновременно.
Темный, червеобразный, с наростами крошечный Пожиратель. Цирковой нож разрезал его пополам.
Или – это только личинка Пожирателя? Артема передернуло. Как эта тварь годами жила в крошечном теле Гоши? Или она там недавно?
Личинка жила. Ела, росла. Заставляла его убивать? Серьезно?
Или это была просто попытка оправдаться? Артем поморщился. Возможно, я никогда этого не пойму.
Потому что убивал Гоша – сам. И предавал – сам.
Не все можно спихнуть на паразита Пожирателя.
За некоторые поступки человек должен отвечать сам.
ВСЕХ КТО ТИБЕ ДОРАГ
– Тебе это почти удалось, – сказал Артем мертвому лилипуту. – Сукин ты сын.
– Рыба-удильщик, – сказал Убер. – Вот твое чудовище, брат Комар. Что, не понимаешь?
Комар поежился. Почему-то само сочетание слов «рыба-удильщик» показалось ему тошнотворным.
– Была такая рыба до Катастрофы, – продолжал Убер. – Страшная, шо пиздец. Круглая, бугристая, с клыками в ладонь. То есть, без слез не взглянешь на такое уродство. Но при этом на лбу у нее вот здесь… – Убер ткнул пальцем, Герда ойкнула, отскочила.
– Убер!
– …Вот такая дурная рыба, – продолжал скинхед невозмутимо. – На лбу у нее длинный отросток, типа удочки, а на нем – огонек.
Комар решил, что ослышался.
– Как?
– Ага. Обычный, как электрическая лампочка. Светит. И вот плавает эта рыба в темной-темной глубине, ее ни фига не видно. Зато огонек горит. И такой он добрый и ласковый, что к нему плывут маленькие рыбки. Думают, к свету, к теплу, к еде. И оказываются в пасти удильщика. Конец. Финита ля комедия.
– Думаешь, Леди… – начал Комар и остановился. Жутковатая картина глубинной рыбы стояла у него перед глазами. Рыба представлялась ему гигантской, размером с дом. Только вместо огонька на отростке извивалась маленькая девочка, светящаяся мертвенным белым светом… «Поиглаем?» Затылок свело. Блин. Комар зажмурился, замотал головой. Вот привидится же такая чушь!
Убер задумчиво погладил пальцами шов на лбу.
– Да, очень похоже. Только та рыба – в Марианской впадине, а наш монстр-удильщик – здесь, в метро. И приманка у нее – человеческий детеныш.
– Леди. «Давай поиглаем».
– Ага.
Спас-на-Крови – знаменитый храм. Построен как памятник царю Александру Второму Освободителю, убитому бомбой террориста на этом самом месте. Царь отменил крепостное рабство, а это ни одному тирану не прощается.
