Пробежали дворик и выскочили через калитку на площадь. Комар с удивлением понял, что компания описала по Эрмитажу почти полный круг. Они снова выбрались на Дворцовую площадь – напротив полукруглого здания Главного Штаба. И оказались за спиной у веганцев. Как это называется? Рокировка? Или жульничество? Комар хмыкнул. «Почему-то я не удивлен».
– Туда! – приказал Убер. – Быстрее!
Они пробежали мимо Александровской колонны. Хруст свежего снега, глухой топот ног.
Позади, в здании Зимнего дворца, вдруг раздался чудовищный крик. Следом – автоматные очереди, вопли, грохот дробовика. Одинокий, слабый выстрел из пистолета. И снова затрещал автомат.
И вдруг зажегся свет. Погас. Снова зажегся, но уже в другой части дворца.
– Бежим, – сказал Убер. – Тут до метро всего ничего.
– Похоже, это твое любимое слово, – съязвила Герда.
– Что это? – спросил Комар. В здании опять закричали.
– Экскурсионное обслуживание, – пояснил Убер. – Но ничего, умнее будут. Или культурнее.
Следом раздался чудовищный мат. Кто-то, видимо, сорвал противогаз и ругался трехэтажным – потому что слышно его было прекрасно. Великолепная акустика в этом дворце.
– Или все сразу, – подытожил Убер на бегу. Дыхание его было тяжелым, с хрипами. – Вперед, вперед!
– Они не отстают, – сказал Комар. Владимирец топал в арьергарде крошечного отряда, сквозь пелену снега.
– Черт. А я надеялся, Экскурсовод их задержит.
Выпавший снег выдавал их следы – словно указывал им в спины замерзшим ледяным пальцем.
Дурное предчувствие нарастало. Комар проверил автомат. От холода пальцы онемели, он начал растирать их на ходу. Нужно быть готовым к бою.
Они, задыхаясь, выбежали к развилке. Справа чернел Александровский сад, слева – широкая улица уходила между зданий. Если пойти по ней, попадешь как раз к станции метро.
Но их настигали.
Застучали выстрелы. Пуля свистнула над головой Комара и впилась в стену здания. Еще выстрел. Их словно отрезали от короткого пути к Адмиралтейке.
Вспышки.
Пуля выбила сноп искр из мостовой. Герда отшатнулась. Поскользнулась на мокром снегу, хлопнулась на задницу. Перевернулась на живот и поползла.
Компаньоны попадали кто куда. Следующий выстрел выбил фонтанчик снега рядом с Комаром. Владимирец прислонил автомат к плечу и выстрелил.
В ответ ударила очередь.
– Черт. Нас так перестреляют, – сказал Убер. – Ниже голову! За мной. Попробуем уйти через Александровский сад…
– Подсудимый, встаньте!
Артем помедлил. Прежде чем войти, он проверил свое состояние. Нарастающий стук сердца, ладони влажные. Как перед выходом на арену. В голове ни одного слова. Паника? Ничего-ничего, повторил он сам себе как заклинание. Сделать глубокий вдох, задержать на десять счетов. Раз, два… пять-шесть…
Даже на суд нужно выйти, как настоящему артисту цирка. Чтобы сразу собрать внимание зрителей на себе. Чтобы рассказать историю…
Чтобы завоевать их сердца.
Девять, десять.
– Встать, суд идет!
Он шагнул вперед. Выпрямился, расправил плечи. В камере он, как мог, разгладил одежду, привел себя в порядок.
У настоящего артиста костюм и реквизит всегда в полном порядке. Там говорил Акопыч.
Побриться ему не дали, поэтому он пригладил щетину ладонями. Борода уже кололась, хотя отросла всего ничего. «Будем считать это частью сценического грима». Артем усмехнулся.
– Садитесь. Разбирается дело… Уважаемый председатель…
– Я буду тебя ждать, – Изюбрь.
– Я не буду тебя ждать, – Лахезис.
Две разных женщины. Два характера. Две разных судьбы.
Он вспоминал их, лежа без сна на жестком топчане и глядя в потолок.
Он вспоминал третью, Лану Лерри, акробатку, принцессу цирка.
И четвертую… Лали, сестричку, юную и беззащитную. «Как она там без меня?»
Он вспоминал их всех и любил их – каждую по-своему.
– Не плачь, дружище, – сказал Гудинян на прощание. – Пройдут дожди.
– Какие еще дожди, Юра?
Вчера циркачей отправили на фронт. Веганцы давили и атаковали, фронт еле держался. Большое Метро медленно сдавало позиции. Ходили слухи, что «зеленые» уже захватили Чернышевскую и Площадь Ленина, где обитали военные врачи. Что особые диверсионные отряды Вегана взяли под контроль станции мортусов – кладбище метро. И скоро придется что-то делать с трупами…
А еще ходил слух о том, что наступление Вегана застопорилось из-за мятежа на станции Обухово, в тылу Империи.
Рабы, мол, восстали. Артем покачал головой. Хорошо бы. Может, циркачей отправили им на помощь?
«Я бы вызвался добровольцем», – подумал он. Хорошее дело. Настоящее дело.
В камере, лежа на жестком топчане, он вспоминал, как встретил Лахезис, как пришел в цирк. Как учился у Акопыча. Как они вместе придумывали номер. Как Лана, принцесса цирка, объяснила ему, что такое «кураж»…
Отличное было время – всего несколько дней назад.
А потом Артем вспомнил, как навестил умирающего в госпитале Питона…
