Уходили с набережной. В Александровский сад больше лезть не рискнули, решили его обойти – по дуге. Адмиралтейство высилось за черной стеной проклятого леса – призрак былого величия Петербурга. «Интересно, что там, внутри?» – подумал Комар. Потом: «Да ну, на фиг, неинтересно». И следом: «То есть, интересно, конечно. Но только не сейчас, позже».
Медный всадник смотрел на путешественников суровыми, зелеными от окисла глазами. Гром-камень был весь белый, на плечах Петра Великого собрались сугробы.
Снег падал и падал. Стекла противогазов то и дело залепляло до полной потери видимости.
Все вокруг стало белым-белым. Сияние снега делало ночь прозрачной.
Они вышли на Сенатскую площадь. Снег падал, а красота вокруг – красота засыпанного снегом мертвого Петербурга – действовала как парализующий газ.
Смотрели и молчали.
– Похоже, мы в твоей сказке, девица-красавица, – сказал Убер.
– В моей что? – спокойно спросила Герда. Крупные снежинки оседали на серой резине ее противогаза, залепляли окуляры. Она протерла стекла перчаткой. Лучше не стало.
– Сказка, – сказал Убер. – «Снежная королева». Ищи своего Кая, девочка, ищи.
– Кто такой Кай?
– Ледяной засранец с осколком зеркала в жо… сердце, – поправился Убер в последний момент. – Которому не мешало бы оттаять.
– Что-то мне подсказывает, – пробормотал Таджик себе под нос, но Комар услышал. – Что она уже нашла.
– Смотрите!
Темная громада Исаакиевского собора мрачно темнела на фоне питерского неба. Снег продолжал падать, Комар дернул плечом.
«Иди в Исаакий», – сказал мужской голос. И Леди послушалась…
Красиво. И зловеще. Купол, кажется, поврежден.
А потом снег прекратился так же внезапно, как начался.
К этому времени они прошли собор и оказались на стыке Малой Морской и Почтамтской. Зловещий, громадный, засыпанный снегом собор давил на мозг, словно грозовая туча. От него хотелось оказаться как можно дальше. Тихо. Только снег едва слышно хрустит под ногами.
Напротив собора – Исаакиевский сквер. Памятник Николаю Первому – вставший на дыбы конь, царь неуверенно вытянул руку… Рядом, у сквера, припаркованы несколько туристических автобусов – ржавых, с выбитыми стеклами. Один, стоящий в стороне, выглядел так, словно сгорел во время Катастрофы. Обугленный остов. Комар мог поклясться, что видит внутри автобуса обгорелые, черные останки пассажиров.
До плеча Комара дотронулась чья-то рука. Владимирец вздрогнул, дернулся…
Это оказался Таджик. Он молча показал рукой направление. Потом пальцами изобразил… пятеро, плюс три… восемь человек. И кто-то еще… Таджик скрючил пальцы, словно что-то хватает…
Комар вгляделся. Малая Морская, белый фон, примерно метров триста отсюда – люди. Твою мать.
– Убер, – окликнул скинхеда Комар. – Смотри!
– Вижу, – Убер достал бинокль.
Вереница вооруженных людей. Один был без противогаза.
Человек без химзащиты махнул куда-то рукой. Что-то прокричал остальным. Кажется, он взял след.
– Почему он без противогаза? – спросил Убер шепотом. – А? Не понимаю.
– Пленный?
– Не, не похоже.
– Смотрите, а это что?
– Где?
Там, хотел сказать Комар, но слова замерли у него на губах.
Смутная тень, поначалу казавшаяся обманом зрения, зашевелилась и превратилась в плоскую тварь, похожую на докатастрофного варана. Только куда больше размером и с шестью лапами. Вот о чем хотел сказать Таджик. «Сейчас нас сожрут». Тварь пробежала по стене дома, словно по земле, и замерла рядом с человеком без противогаза. Он…
Комар не поверил глазам.
Человек похлопал тварь по холке. «Твою налево, что тут происходит?!»
– Отползаем, – сказал Убер. Жестами показал: назад, назад. Вон к тому зданию.
Компаньоны собрались у дома с синим номером «Исаакиевская площадь, 9». Настроение у всех было не лучше похоронного – в основном из-за усталости и холода. Да, они близко, почти у метро. По Большой Морской – самый короткий путь до «Адмиралтейской». Но с этими на хвосте? Получается, веганцы и не отставали.
– Я думал, мы оторвались, – скинхед помедлил.
– Они услышали крик. Ахмет, чтоб его, – Комар в сердцах махнул рукой.
Убер кивнул.
– Скорее всего. Но как они нас опередили?
– Они обошли сад и услышали крики Ахмета, – Комар вставил патрон в дробовик, передернул помпу. Щелк! – Они знают, куда мы идем, и собираются нас перехватить.
– Черт, я бы так и сделал, брат. Похоже, у них толковый командир.
– Не очень, если мы увидели их первыми, – сказал Комар. Убер почесал затылок.
– Может, нам просто повезло.
– Или они этого хотели, – добавила Герда.
Убер застыл. Комар тоже. Потом они оба, как по команде, уставились на Герду – словно видели ее впервые.
– Что? – занервничала Герда. – Что я такого сказала?
Бывшее Германское посольство, затем Дворец юстиции Петербурга. Красновато-серый дом с фальшивыми колоннами.
