И тут бродяга вынул из кармана пистолет. Нукер замер, держа саквояж на весу. Выражение его лица напоминало выражение… да, именно. Лицо проигравшего. Телохранитель выглядел жалко.
Ахмет поразился перемене, что произошла с верным телохранителем. Раньше, до сегодняшнего утра, Рустема бы не остановил какой-то бродяга с каким-то там пистолетом. Прежний Рустем был наглым и жестоким. И храбрым. Нынешний – выглядел неуверенным. Сдавшимся.
– Руки, – сказал человек.
– Че? – тупо повторил нукер. Рустем до сих пор словно не оправился от шока – после смерти друга детства и товарища. Похоже, я не того пустил в расход, зло подумал Ахмет. Юра бы не стал мычать, словно корова, а стал бы злиться и драться.
– Руки подними, дубина, – повторил человек. Рядом с ним оказался еще один бродяга, заросший бородой так, что лица не видно. Откуда они все берутся?!
Засада! Ахмет перетянул автомат из-за спины, мягко отступил на шаг. Ствольная коробка синевато светилась в полутьме. Взгляд Ахмета привычно зацепился за арабскую вязь надписи, вытравленной на металле «калаша». Так, еще шаг, сейчас, пока они заняты его людьми…
В следующее мгновение он спиной уперся в твердый холодный ствол. Больно.
Вздрогнув так, что зубы лязгнули, Ахмет замер. Чтоб тебя! «Благославен тот, в чьей руке власть…» Слова суры вдруг показалась ему насмешкой. Над ним, над Ахметом Вторым…
Власть уплывала в темноту, испарялась, словно дым.
– Вот так и стой, красавчик, – сказал женский голос. – И опусти оружие.
Ахмет вздрогнул. «Не может быть!» Мучительно и сладко знакомый голос. Низкие нотки отдались дрожью в груди.
Чертова сука. Чертова красивая сука.
«Илюза?» Он начал поворачиваться…
И тут его ударили. Вспышка света. Падение. Боль…
Ударили так, что наступила долгая-долгая ночь.
Полная темнота. Никаких звезд.
