Головокружение. Артем с трудом заставил себя выпрямиться.
– Хорошая реакция, – сказал наконец Игорь. Повернулся и вышел из палатки.
«Черт, – подумал Артем. – Кому нужен больной жонглер? Кому вообще я нужен?!»
Опять накатила знакомая черная волна отчаяния.
Артем без сил откинулся на подушку. Слабый луч, что осветил его существование при словах девушки «ты в цирке», исчез. Фонарь выключили.
Осталась одна кромешная тьма разочарования и одиночества, в которой он, Артем-Арц’иви, неудавшийся Орел, витязь в тигровой шкуре, обречен бродить до конца своих дней.
«Как я устал». Повеситься бы, с тоской подумал он. Или застрелиться. Чтобы она… чтобы они все… Чтобы… Не знаю, что.
Лали, бедная сестра. «Лали… будет плакать».
Он представил, как сестра, сидя в своем плавучем домике, закрывает лицо руками. Ее плечи вздрагивают. Лали воет. Часы-ходики – желтая пластмассовая кошка с глазами – продолжают за ее спиной отстукивать «тик-так», «тик-так». А его, Артема, нет. И больше никогда не будет. Он представил это, и ему вдруг стало жаль Лали до слез.
«Она такая красивая». Такая хорошая. Воображает себя взрослой и всезнающей, глупышка. Наивно уверена, что знает, что лучше для него, Артема, а сама не понимает даже, как найти свое счастье. Почему тот диггер Иван, взрослый и крутой мужик, не остался в Венеции? С ним сестра могла быть счастлива. Артем вздохнул. Иван сильный. С ним бы Лали, по крайней мере, была под защитой – теперь, когда Артем ушел из Новой Венеции…
Ушел, как когда-то их с Лали отец.
После его исчезновения внутри Артема точно появился клубок колючей проволоки. Воспоминания царапали до крови. Стоит их коснуться – обдерешь все руки, оставишь на колючках обрывки кожи и кусочки мяса… И, шипя от боли, отползешь подальше.
– Ушел?
Артем поднял голову. В палатку заглянула Изюбрь, настороженно огляделась. Артем кивнул. Девушка скользнула внутрь, опустила полог.
– Пугает он меня, – сказала Изюбрь. – Питон… он такой, знаешь…
– Питон? – Артем растерялся. Какой еще Питон? И тут вспомнил слова поддатого униформиста. «Только питону не попадайся». Замечательно. Оказывается, служитель имел в виду не двухголовую желтую змею…
– А почему тебя Изюбрем назвали?
Девушка замолчала. Лицо пошло пятнами от смущения.
– Извини, – сказал Артем. – Я не хотел тебя обидеть. Это не мое дело.
– Да нет, – девушка пожала плечами. – Ничего такого. Нормальный вопрос. Изюбрь – зверь был такой до Катастрофы. Редкий. Изысканный. Его еще называли «благородный олень».
Оленей Артем видел только в книге. Впрочем, они уж точно все вымерли. Или их сожрали эти, клыкастые, что сейчас властвуют в зараженном Питере…
– Красивый?
Лицо девушки вспыхнуло. «Ну, вот» – с досадой подумал Артем.
– Необычный скорее. Они же рыжие были иногда. И даже почти красные…
Артем поднял брови. «Теперь понятно, почему ее так назвали». Из-за этой самой краски в лице.
– Интересно, – сказал Артем, чтобы не смущать девушку еще сильнее.
– Ага, мне тоже нравится, – она кивнула. – А ты… – Изюбрь наконец посмотрела на него прямо. Глаза у нее были серые и круглые, челка падала на брови. – Ты теперь с нами останешься, да?
– Не знаю, – Артем вздохнул. После того, как он выронил этот дурацкий мячик…
«Если бы знать».
– Встал? – силач Игорь по прозвищу Питон окатил его равнодушной волной внимания. – Садись, ешь.
На табурете у лежанки, старом, разрисованном человечками, стояла жестяная миска с кашей. От запаха горячей еды у Артема закружилась голова.
Еда. Внутри словно вспыхнул прожектор, разогнал темноту. Артем подался вперед. С трудом заставил себя остановиться.
Нельзя. Стой, помнишь…
Артем с усилием, преодолевая сопротивление занемевших мышц, покачал головой. Нет.
– Интересно, – сказал Питон. И посмотрел на Артема по-новому.
– Я плачу за свою еду. Всегда.
Питон помедлил, глядя на Артема неподвижными, тусклыми, словно погасшие прожекторы, глазами. Парень поежился. Это было… неуютно. Неожиданно вспомнился сон – огромный угорь, смотрящий на Артема серебряными глазами…
Питон наконец кивнул: хорошо. Движение головой, и вот он уже развернулся и двинулся прочь – замедленным, гипнотическим движением. При своих габаритах силач двигался удивительно бесшумно. Словно всегда заранее знал, в какой точке пространства нужно оказаться.
Действительно, большая змея. Питон. Который, насколько помнил Артем из детской книжки, питается раз в год, зато по-крупному. Оленя там переварит (иллюстрация в книге: красивый) или человека. С человеком картинка представлялась нагляднее.
Артем вздохнул.
Питон на пороге задержал шаг, повернулся – огромный, сильный. Холодный, как большая змея.
– Ешь, – велел он.
– Но я…
Питон легонько качнул головой.
– Метлу видишь?
Артем кивнул. Метлу он видел.
– Теперь ешь, – сказал Питон. – Потом – за работу.
Силач повернулся на пятках и вышел из палатки. Полог колыхнулся за ним. Артем перевел взгляд на инструменты. Метла. Ведро. Итак, начинаем новую жизнь.
Теперь ты в цирке, ага.
