Мабель снова начала гладить брата по голове, которую было едва видно в слабом свете луны.
— Со мной такое нечасто случалось, — сказала она через некоторое время.
Большинство девушек в долине мечтали о прекрасном принце на белом коне. Сказки, которые им рассказывали в детстве, были наполнены идеями добровольной жертвенности, и они в конце концов поверили, что так и должно быть. Им, правда, не говорили, что, в отличие от королев, принцессы не управляют собственной жизнью, что однажды они засыпают, продолжая при этом жить, а просыпаются лишь иногда, но только ночью.
Мабель никогда не читала никаких сказок, и никто ей их не рассказывал. С детства она решила править своим существованием, что было очень амбициозно, она хотела править собственным миром, который можно было создать, заселить и расширить. Она уже была королевой, хотя и не сознавала этого. Во всей долине не нашлось принца, способного подчинить ее своей воле, а если бы такой жених и отыскался, то она бы сделала его королем. На данный момент Мабель довольствовалась застенчивыми оруженосцами, заботящимися об удовлетворении ее желаний, ей казалось, что она берет то, что ей не принадлежит, что ничего никому не отдает. Мабель видела будущее, которое постоянно менялось, которое нельзя было сделать синицей в руке.
Она искала удовольствия и продолжала исследовать его во всех его формах. Независимо от последствий. Мабель была свободна и считала себя достаточно сильной, чтобы принять свою растущую плохую репутацию, она иногда понимала это по неодобрительным взглядам людей, которых встречала в городе, часто женщин всех возрастов, позабывших собственные мечты. Мабель была сильной, свободной, даже мужественной и ни о чем не беспокоилась, если, конечно, отсутствие беспокойства является признаком мужества. Мабель хотела жить так, как дышит, жить просто, не думая о том, как кислород попадает ей в легкие. Мабель как будто была рождена для того, чтобы избегать темной стороны жизни, парить над заботами и делать это без каких-либо усилий.
С братьями дело обстояло иначе. В воскресенье Мабель провожала их в город. Люк смотрел только на нее, шел рядом, глубоко дышал, чтобы уловить запах яичного шампуня в ее волосах. Марк и Матье шли в сторонке, бросая косые взгляды на белокожих девушек, они их и боялись, и желали. Мабель часто оборачивалась, ловила эти взгляды, и это ее веселило. Она специально вводила их в краску, подробно объясняя, как целоваться с языком, приводила в пример двух ужей, которые переплетаются, лежа в теплой луже. Они слушали, краснели, но советы мимо ушей не пропускали. Что касается Люка, то он не понимал, зачем засовывать язык в чужой рот, для чего это нужно, после того, что она показала ему рукой. Во время каждой прогулки Мабель замедляла шаг у пансиона Брока, ее взгляд менялся, и она на несколько мгновений замолкала.
Девушки, казалось, совсем не интересовались ее братьями. Это отсутствие интереса было обратно пропорционально тому эффекту, который Мабель производила на молодых людей, эффекту все более сильному, потому что сам дьявол или Бог, тут кто что говорил, лепил из нее все более желанную девушку.
Возможно, если бы Марк и Матье посмели пригласить какую-нибудь городскую девушку на виадук, чтобы показать, на что они способны, у них бы что-нибудь и получилось. Может быть, девушки перестали бы видеть в них деревенщину в тяжелых ботинках. Ни тот, ни другой еще не подозревали, что женщины мечтают, чтобы им предложили то, чего они желают, но предложили просто так, ничего не спрашивая. Если бы только братья об этом догадались, все бы пошло по-другому. Но девушки проходили мимо, не замечая их, и мальчишки не расстраивались, лишь сравнивали про себя каждую встречную с Мабель. Они восхищались сестрой, обожали ее и каждый раз убеждались, что ни одна девушка с ней не сравнится.
Мальчишки старались утихомирить свои тела. Мабель же никогда с этим не боролась. Они стеснялись того, что чувствовали, непонимание ситуации постоянно держало их в напряжении. Но в их отношениях с сестрой все же сохранялось братское равновесие, как тогда, на виадуке. Разве такое может когда-нибудь измениться? Они еще долго приходили на виадук, даже когда окончили школу. Все веревки были целы, не было ни одного несчастного случая вроде тех, о которых рассказывают в местных газетах крупным шрифтом, обязательно с фотографией, не очень четкой, чтобы не травмировать особо чувствительных читателей. Нет, их ждала другая драма, бескровная, которая развернется однажды в августе.
Мабель назначала встречи на берегу реки, всегда в одном и том же месте, под большими развесистыми дубами, там, где земля была покрыта зеленым мхом, пружинистым, как матрас. Она всегда приходила первой, но не из вежливости, а потому что хотела в одиночестве насладиться тем, с каким желанием будут смотреть на ее силуэт, как будто в первый раз, как будто она была главной.
