На момент получения информации о передаче Терри Чечилу, Толик находился в Питере и поэтому не мог предложить альтернативу в виде передачи братана ему. Однако через неделю после того, как Толик вернулся в Краснодар, Чечил позвонил и спросил, не испытывает ли Толик острого желания собаку забрать? Он, Терри, как оказалось, не только милый. Он ещё и писает, какает, жрёт мебель и вообще заебал. Но милый, конечно.
Толик очень этому обрадовался. Денис помог пристроить на время Терри к очень милой девушке, у которой два пса живут и кайфуют, как в санатории. К слову, это одна из тех двух дам, за которыми Толик сейчас, скажем так, ухаживает. Через пару недель Анатолий нашёл жильё, в которое можно было забрать пса. Ещё через месяц, после очередного приступа, они вдвоём переехали сюда, в посёлок, что сделало Терри счастливым5.
Прогулки по огороду, по посёлку и периодически по лесу открыли для Терри новый мир ежедневной беготни, ништяков и общества других сабокенов. И на домашних харчах он изрядно поправился чем, очевидно, был доволен. К тому же в маленьком, тесном и непонятно как до сих пор не развалившемся доме жило много народу, так что Терри всегда был обласкан, потискан и наслаждался вниманием к своей персоне.
Толик подогрел борща, поел. Разумеется, с чесноком. После похода в душевую кабину, которую, кроме шуток, брат нашёл на свалке, Толик выпил свой набор таблеток, прописанных неврологом и психиатром, и улёгся на кровать, занимавшую половину выделенной ему комнаты (кровать вовсе не большая, как можно было подумать). Толик снова вскользь начал рассуждать о суициде, но отгонял эти, безусловно, манящие мысли6. Он оставлял этот вариант на случай, если будет реально неисправимая жопа. Пока же вероятность того, что всё наладится и жизнь вновь обретёт хоть какой-то смысл, была. Хоть и призрачная, как угроза.
Толик с детства был мастером драматизировать и накручивать. Толик с детства был Королевой Драмы. И сейчас, в возрасте тридцати трёх лет7, не то чтобы прям сильно исправил ситуацию.
Толик с улыбкой вспомнил, как году примерно в девяносто шестом, будучи семи лет от роду, хотел умереть. Причины затерялись в годах, прожитых в алкогольном похмелье, но Толик хорошо помнил, что говорил себе тогда: «Как же я умру, не посмотрев фильм «Черепашки-Ниндзя 2: Секрет Жижи», кассету с которым увидел недавно на рынке?». Мысли эти плавно перетекли в воспоминания о том, как в те же годы он смешивал всё, что нашёл в ванной комнате (шампуни, мыло), в тубусе от фотоплёнки, надеясь изготовить мутаген. После того как «мутаген» был выпит, как ни странно, никаких мутаций не последовало. Однако нельзя отрицать вероятность того, что «мутаген» немного повлиял на наличие язвы, с которой Толик сейчас засыпал, читая любимого Пратчетта.
Толик не очень понимал, почему из города Краснодара его семья переехала в станицу Северскую. По обрывкам разговоров он догадался, что отца искали некие «Плохие Дяди». Вероятно, очень плохие, если при переезде пришлось оставить практически всю мебель. Но Толик не волновался, ведь это был третий по счёту переезд из-за «Плохих Дядь» и третья школа, где предстояло быть новеньким.
Семья в составе мамы, сестры, Толика и иногда появляющегося отца поселилась в многоквартирной пятиэтажке, рядом с которой находились общежития, так что детей во дворе хватало. Толик сразу подружился с парнем лет на пять старше его. Подружился на почве любви к кино и наличии дома у каждого из них видеомагнитофона. Толик часто ходил домой к этому парню меняться кассетами, но был нюанс. Коллекция Толика на тот момент насчитывала сто девяносто восемь кассет. Он знал об этом, так как после каждой новой кассеты любовно пересчитывал все. И гордился. Он помнил первую свою кассету, купленную ему мамой сразу после приобретения видеомагнитофона. На ней были записаны фильм «Мортал Комбат» и несколько выпусков программы «Сам Себе Режиссёр». Информация об этом была обозначена на белой наклейке с торца кассеты, так как никаких подкассетников с картинками в девяносто пятом году, разумеется, не было. Мамины кассеты с клипами Толик в свой список не учитывал. Папины кассеты, что хранились на верхней полке шкафа за рядом полотенец, Толик тоже не считал.
Коллекция же парня с видиком, Сани, насчитывала кассет примерно двадцать. Так как менялись ребята носителями довольно часто, то так вышло, что фильм Жана Кунена «Доберман» за лето девяносто девятого года Толик посмотрел раз восемь. Крик заглавного персонажа «Имел я тебя в зад!» ему разве что во снах не являлся. А может, и являлся.
