— Ему будет очень интересно узнать, почему в записке упоминался какой-то итальянец. — Он поморщился от боли. — Черт возьми, мне нужно зашить рану! Но сначала надо доставить к нему Шардлейка. И паренька. Свяжите обоим руки, и поскачем. О моей ране позаботятся в Уайтхолле. Он ждет нас там.
«В Уайтхолле?» — удивился я. Ведь королевская семья и высокие советники уехали в Хэмптон-Корт…
— Уже был вечерний звон, — сказал белобрысый. — Что, если нас увидят констебли?
— С моей печатью они нас не тронут. Когда увидят, к кому мы их везем.
Внезапно раздался стук в стену, отделяющую дом, в котором мы находились, от соседнего, и мужской голос крикнул:
— Что там происходит? — Голос был вежливым, хотя и сердитым, но в то же время также и испуганным. — Что там за шум?
Стайс крикнул в ответ:
— У нас вечеринка! Проваливай!
Его товарищи рассмеялись. Голос в соседнем доме замолк. Я посмотрел на Барака, который больше не двигался. Кровь все еще текла из его перерубленного запястья, хотя уже и не так сильно. Потом я взглянул на его отрубленную кисть, лежащую в футе от него на полу, все еще сжимая меч.
— Все, — решительно сказал Стайс. — Пора ехать.
— Кто ваш хозяин? — спросил я. — Это ведь не Ричард Рич? Я был в Хэмптон-Корте и видел, как ты скрывался от него. На кого вы работаете?
Одноухий нахмурился:
— Скоро узнаешь, мастер горбун.
Лысый кивнул на лежащего ничком Барака.
— А что с этим?
— Оставим его истекать кровью, — ответил Стайс.
— Вы оставите его здесь умирать?! — в отчаянии воскликнул я. — Оставите тело в этом доме, чтобы его нашли? Тот сосед уже обеспокоился. Завтра утром он заглянет в окно. Потом коронер начет дознание, публично, и они наведут справки, кто владелец дома, — продолжал быстро говорить я, понимая, что это последняя слабая надежда спасти моему помощнику жизнь. — Известно, что Джек Барак работал у меня, что бы вы насчет меня ни планировали. Это убийство, и его так не оставят. А когда об этом услышит королева, она проследит за ходом дела.
— Наш хозяин быстро остановит коронера, — презрительно проговорил лысый.
Но Стайс нахмурился, поняв мои доводы. Он посмотрел на тело Барака, лицо которого, повернутое вполоборота ко мне, было спокойно и казалось пепельным на фоне русой бороды. Может быть, он уже умер. Я подумал о Тамасин. Это я привел ее мужа сюда.
— Горбун, может быть, и прав, — с тревогой проговорил белобрысый Дэниелс.
— Ладно, — согласился Стайс. — Наш хозяин хочет, чтобы мы были осторожны. Кто-то один, сделайте жгут из носового платка, а то он измажет кровью всех нас так же, как и пол.
— Я знаю, куда его можно отнести, — хихикнул лысый. — Я приехал сюда окольными путями. Там есть пустой дом, который местные жители превратили в свалку. Через две улицы отсюда.
— Ладно, — согласился Стайс. — Но сначала свяжите этих двоих. И заткните им рты.
Кардмейкер достал из мешка на поясе веревку, которую, должно быть, приготовил для Броккета. Он разрезал ее ножом надвое и подошел к нам.
— Руки за спину.
Нам с Ником не оставалось ничего другого, так что нам быстро связали руки и засунули в рот наши же носовые платки. Я тревожно посмотрел на лежащего Барака. Стайс туго перетянул ему руку платком, сделав из него жгут, чтобы остановить вытекающую кровь, а другим платком перевязал обрубок. Красная кровь тут же стала просачиваться через него, и одноухий сказал:
— Дэниелс, перебрось его через круп своего коня. Мы посадим этих двоих на лошадь, которую приготовили для Броккета, а ты свяжи им ноги под конским брюхом. Если нас остановят по пути в Уайтхолл, говори, что это предатели, которых мы арестовали. — Он взглянул на отрубленную кисть Барака на полу, все еще сжимавшую меч, и на кровь вокруг нее. — Божьи зубы, как напачкали! Потом придется вернуться и прибраться здесь. Хозяин часто пользуется этим домом.
Нас отвели за дом, где была конюшня с тремя лошадьми наготове. Было ужасно видеть, как Кардмейкер грубо схватил бесчувственного Барака под мышки и взвалил его на коня, словно мешок с капустой. Насколько я мог видеть, кровотечение заметно стихло, хотя несколько капель все же упали на землю. Но я знал достаточно, чтобы понять, что если даже Джек еще жив, долго он не протянет. Возможно, проживет еще минут пятнадцать, прежде чем истечет кровью.
Стайс посмотрел на меня поверх своей повязки — его глаза горели дикой радостью.
— Хозяин решит, оставить ли вас двоих в живых. Вот он удивится — ведь ожидал лишь одного испуганного стюарда!
