Я посмотрел на Сесила:
— Это могут быть одни и те же люди. Не опишете ли вы их, добрейшая Рук?
Мать Элиаса ответила мертвым голосом:
— Я не могла хорошо их рассмотреть, было темно. Одеты они были как бродяги. Оба молодые и сильные. Правда, один почти совсем облысел. Он взглянул на меня на секунду. Странным, диким взглядом. Это страшно меня напугало. У него была дубина. — Бедная женщина положила лицо на руки и вся затряслась, но потом как будто овладела собой, посмотрела наверх, куда ушли ее дочки, и прошептала: — Пожалуйста, сохраните их.
Сесил кивнул:
— А эта повозка на улице — вы не догадываетесь, кто ее хозяин? — спросил я.
Миссис Рук покачала головой:
— До прошлой ночи я ее не видела.
Я переглянулся с Уильямом. Убийцы Грининга — а из описания добрейшей Рук было очевидно, что они же убили и ее сына, — видимо, знали, что Элиас исчез, и поджидали его в проходе между домов с повозкой наготове, чтобы увезти тело. Если б юноша не закричал, его больше никогда не увидели бы.
Уильям сказал:
— Я побеспокоюсь, чтобы тело Элиаса вывезли.
Тут миссис Рук впервые выразила враждебность:
— Разве мой сын не должен быть похоронен как подобает?
— Поверьте, так будет безопаснее. Для вас и ваших дочерей.
— И как мы вам сказали, — добавил я, — смерть Элиаса не останется неотомщенной.
Женщина опустила голову.
— А теперь можно мастеру Шардлейку взглянуть на тело? Мы прочтем молитву. — Сесил взял ее за руку.
Она злобно посмотрела на меня, но обратилась к нему:
— Посмотрите, что сделали с моим бедным сыном. Его убили за его веру? Как и мастера Грининга?
— Мы еще не знаем. Но может быть, — ответил Уильям.
Добрейшая Рук замолкла. Она понимала, что находится полностью в нашей власти.
— Пойдемте, мастер Шардлейк, — тихо сказал Сесил.
— Только не давайте увидеть его моим дочерям! — неожиданно страстно проговорила сзади Рук. — Если услышите, что они около комнаты Элиаса, пошлите их вниз. Им не надо этого видеть.
Элиас лежал лицом вверх на соломенном тюфяке в крошечной спальне, и на его окровавленное лицо падали лучи послеполуденного солнца. Его ударили по правой скуле с такой силой, что на темном обезображенном лице виднелись белые осколки кости. Кроме того, его ударили по темени, и его спутанные волосы слиплись от запекшейся крови. Ставни были открыты, и в комнату залетели мясные мухи, которые ползали по его голове. В приливе внезапной злобы я прогнал их.
— Раны на голове очень кровоточили, — заметил Сесил довольно спокойно, хотя стоял всего в паре футов от ложа.
— Он был убит точно так же, как Грининг, — сказал я. — Ударом по голове. А эта повозка с парусиной почти наверняка была приготовлена, чтобы его вывезти. Они не хотели большого шума и криков.
Я снова взглянул на тело и почему-то подумал о лежавшем на кровати Билкнапе. Но тот весь прогнил от болезни и был готов умереть, а Элиасу было всего восемнадцать, он был полон молодых сил. Я повернулся к Уильяму:
— Вы в самом деле верили в это, когда говорили, что Элиас теперь спасен в объятиях Иисуса?
Мой вопрос как будто уязвил молодого юриста.
— Конечно. Хотите сейчас помолиться вместе со мной, как я обещал его матери? — сухо спросил он.
— Нет, — коротко ответил я и напрямик спросил: — Что вы собираетесь сделать с телом?
— У лорда Парра есть кое-какие связи. Думаю, он устроит так, что тело вывезут и закопают где-нибудь в Ламбетских болотах.
Я посмотрел на молодого человека.
— Да, лорд Кромвель поступал так с мешавшими ему трупами. Я помню.
Сесил жестко взглянул на меня своими выпученными глазами:
— В высокой политике, сержант Шардлейк, всегда есть люди, работающие в тени. Вы-то должны это знать! Хотите устроить шум и плач о двух убитых печатниках, радикальных протестантах? С возможными последствиями для королевы? Тут должна быть связь, не правда ли? Или лорду Парру не следует вмешиваться?
Я неохотно кивнул и отвернулся, чтобы не видеть разбитой головы Элиаса.
— А что с тремя друзьями Грининга, мастер Сесил? Что, если они тоже мертвы?
Юрист покачал головой:
— Судя по всему, они сбежали. Наверное, поняли, что двое убивших Грининга где-то рядом.
Я согласно кивнул. Это звучало разумно.
— Я хочу что-нибудь сделать для бедной женщины, — заявил я.
— Я попрошу лорда Парра.
— Этого пожелала бы королева, — сказал я и добавил: — Пришлите кого-нибудь поскорее.
Оставив добрейшую Рук понуро сидеть за столом, мы вышли на улицу и осмотрели повозку. Это оказалась дешевая деревянная телега, а парусина на ней была старой и тонкой. Но она представляла какую-то ценность, и вряд ли кто-то бросил бы ее здесь.
Мы медленно пошли по Патерностер-роу.
— Почему Элиас не убежал вместе с другими? — спросил Сесил.
— Потому что ему было нужно содержать мать и двух сестер, он не мог просто бросить их, — объяснил я.
Мой спутник согласно кивнул:
— Я доложу лорду Парру. Он, вероятно, захочет с вами поговорить, когда вы завтра утром отправитесь в гардероб королевы. — Молодой человек с любопытством взглянул на меня и добавил: — С вашим помощником, который когда-то работал на лорда Кромвеля.
