Это было не дело — вставать на сторону младшей прислуги в ее конфликте со стюардом, да еще в его присутствии, но Мартин довел меня до этого. Хотел бы я знать, какая кошка пробежала между ним и Джозефиной!
Из окна я видел, как Тимоти вышел из кухни и пошел через двор к конюшне. Повинуясь какому-то порыву, я решил проследить за ним.
Парень сидел на своем обычном месте, на перевернутом ведре рядом с Бытием, и тихо разговаривал с лошадью, как он часто делал. Слов мне было не расслышать. Когда моя тень в дверях загородила свет, подросток оглянулся и откинул с лица черные волосы.
Я непринужденно завел разговор:
— Мастер Броккет, похоже, очень рассердился на Джозефину.
— Да, сэр, — мгновенно согласился Тимоти.
— А раньше он когда-нибудь вот так же кричал на нее?
— Он… Он любит, чтобы мы соблюдали порядок. — Паренек смотрел на меня озадаченно, словно говоря: так всегда бывает.
— А ты не знаешь, отчего между ними может быть враждебность? Давай говори, я знаю, тебе нравится Джозефина! Если у нее какая-то проблема, то я ей помогу.
Юный слуга покачал головой:
— Они действительно, похоже, недолюбливают друг друга, сэр, но я не знаю почему. Сначала все было ничего, но в последние месяцы она все время смотрит на него сердито, а он никогда не упустит случая ее заругать.
— Странно, — нахмурился я. — А ты подумал о том, что я тебе говорил? О возможности отдать тебя в подмастерья?
Тут Тимоти заговорил с неожиданной горячностью:
— Я бы предпочел остаться здесь, сэр. С Бытием. А на улицах… — Он покачал головой.
Мне вспомнилось, что до того, как я нашел его, он проводил свои детские годы уличным мальчишкой без пенни на хлеб. Мой дом оказался для него единственным безопасным местом, какое он знал в жизни. Но мне казалось неправильным, что мальчик его возраста не общается со своими сверстниками.
— Это будет не так, как было до твоего прихода сюда, — успокоил я его. — Я позабочусь, чтобы у тебя был хороший мастер, и ты научишься ремеслу. — Подросток смотрел на меня своими большими испуганными карими глазами, и я продолжил с долей раздражения: — Для мальчика твоих лет нехорошо проводить столько времени в одиночестве.
— Я один только потому, что Питера отослали, — возразил он.
— Это обеспечит его будущее, как я хочу обеспечить и твое. Не многим молодым людям выпадает такая возможность.
— Нет, сэр. — Парень повесил голову.
Я вздохнул:
— Мы еще поговорим об этом.
Тимоти не ответил.
Я пошел к себе в комнату, где Джозефина оставила хлеб, сыр, бекон и кружку пива, и сел за стол, чтобы поесть. За окном в саду было зелено и солнечно, а в дальнем конце летняя беседка давала прохладную тень. Прекрасное место, чтобы посидеть и привести мысли в порядок.
Тут я увидел на столе новое письмо от Хью Кёртиса и распечатал его. Хью писал, что его повысили, перевели на постоянную должность в одном английском торговом доме и что теперь он думает о купеческой карьере. Дальше он писал о последних антверпенских новостях.
Мне подумалось, не отправились ли и трое друзей Грининга на материк. Наверняка в порту есть соглядатаи, но я с унынием понял, что уже слишком поздно. И стал читать письмо от Хью дальше.
