Малек широко и вполне по-человечески улыбнулся, тем самым словно подтверждая правильность хода моих мыслей.
— Всё просто. Умрёт твоё сознание, и тогда я не получу информацию, переданную нам в зиккурате Мёртвого города. Видишь ли, в отличие от моей сестры мной давно завладел совсем другой порок — любопытство. И на нём-то Отрёкшийся и решил сыграть. Если ты помнишь, оставив нам послание, он разделил его на две части. Суть его он передал тебе, а ключ к расшифровке есть только у меня. Я знаю и помню то же, что и ты с твоего первого дня в Павелене. Но информация, полученная от проклятого бога, тебе недоступна. Значит, пока что её не могу получить и я.
— Выходит, ты решил спасти меня, только чтобы удовлетворить свою жажду знаний?
— А разве ты против? И разве не хочешь того же? Выжить и получить хоть какие-то ответы на вопросы.
— Допустим. Но что толку, если сразу после этого твоя сестра решит закончить начатое?
— Я постараюсь этого не допустить. Договор будет оставаться в силе, пока ты не покинешь мой домен. К тому же ты доказал свою полезность, и, возможно, мы сможем сотрудничать и дальше. Во многом твоя дальнейшая судьба будет зависеть от того, что именно собирался поведать мне Отрёкшийся. У него явно были планы на счёт всех нас. Включая тебя и твоего необычного попутчика. Вполне возможно, что я с подобного рода идеями согласен не буду. И тогда проще и правильнее будет лишить его всякой возможности исполнить задуманное.
— Это звучит так, будто ты в отличие от своих собратьев не считаешь проклятого всеми бога абсолютным злом.
— У любой силы есть вектор, и если эта сила враждебна и направлена на тебя, то ты называешь её злом. Оглянись назад и представь, в скольких конфликтах ты успел поучаствовать. Сколь многим людям принёс горе. Скольких лишил жизни. У всех у них была своя правда, и теперь они или их близкие считают тебя злом. Пусть многие даже никогда и не видели лично. Но простой наёмник вроде тебя живёт свою короткую жизнь и ограничен в своих возможностях, а потому ему не стать проклятьем для всех миров.
— Выходит, что у Отрёкшегося для такой роли времени и силы было достаточно? Кто же он?
— Ты второй раз задаёшь мне этот вопрос. И ответ останется прежним. Он силён, разумен и опасен. Я не могу тебе дать однозначный ответ, ибо многого не знаю сам. Но думаю, что всё началось именно здесь.
Малек перевёл взгляд на продолжающее жить своей странной жизнью древо.
— Когда я впервые осознал себя, Отрёкшийся и ему подобные уже правили полусотней миров, а великая война только разгоралась. Их было мало, и они нуждались в союзниках. Сильных, смелых и преданных.
— Таких как Первые?
— Первые, Вторые, Третьи… Всего лишь номер очередной партии одарённых творений, готовых встать в строй и умереть за интересы своих создателей. Мы считали их богами, истинными демиургами… Но мы ошибались. С каждой битвой они слабели, как и последующие поколения наших братьев и сестёр. Те, что появились последними, по силе и вовсе не отличались от встреченных тобой сильнейших магов Павелена. Но теперь, спустя тысячелетия, получив ключи от своих доменов, все они почему-то зовут себя Первыми, будто пытаясь спрятать за толщей времени истинную очерёдность своего происхождения.
— А ты сам? — позволил я себе задать дерзкий вопрос.
— Среди прочих я действительно ношу это имя по праву. Как и Трое, и ещё несколько известных мне братьев и сестёр.
— Но не Велена.
— Верно. Она из череды последних. Лишись она поддержки моего домена и вряд ли окажется сильнее любого магистра. Но здесь, в нашем дворце она практически всесильна, а её подданные не сомневаются в её божественности.
— Итак. Получается, что все вы сражались с общим врагом под предводительством Отрёкшегося и таких же как он? И кто же вам противостоял?
Малек вновь позволил себе улыбку, но на этот раз насмешливую, прячущую в себе загадку.
— Об этом ты можешь спросить у Беса, — ответил он.
— Он пока предпочитает помалкивать о таком. А другие его собратья встречались мне в виде разбросанных по Павелену осколков сущностей, служащих теперь в качестве безвольного придатка для местных одарённых. За редким, конечно, исключением. В общем, не похоже, чтобы его сторона одержала победу.
— В той войне не было победителей. Но его народ пострадал больше прочих. И то, что ты видел на Павелене — ещё не самая худшая участь, постигшая ему подобных.
— И всё же, выходит, что лишь Первые получили свою выгоду. По крайней мере, именно вы заняли освободившееся место правителей миров. Кстати, куда вы подевали всех прочих ваших создателей?
