Да, война лесным пожаром разливалась по окраинам их земель, но им удавалось гасить это пламя, не позволяя его всполохам пробраться глубже. И всё благодаря тому, что он успел подготовиться. Все сильные дома Империи верны своему императору, и среди них нет того, кто мог бы оспорить его право распоряжаться сейчас их силой и властью. Бывшие враги стали пусть временными, но союзниками, а их войска сражаются бок о бок с его легионами, оставив на время былые обиды. Гремящие повсюду бои каждый день множат потери, но враг истощает свои ресурсы ещё быстрее, ведь он сражается на чужой земле. А загадочные храмы, таящие в себе скрытую угрозу, вовремя заблокированы слугами Троих.
Они справлялись, и именно поэтому тревога Императора крепла с каждым днём всё сильней. Если практически всесильный враг действует так предсказуемо, то он либо уверен в своём превосходстве, либо хочет, чтобы его противник поверил в своё собственное. Поэтому, когда пришли новости из Фельса, он не был удивлён.
Грешский лес изрыгнул из себя десятки тысяч обезумевших людей, которые принялись без всякой логики разорять все близлежащие деревни и посёлки. Потерявшие рассудок и собственную волю, они имели лишь одну поставленную кем-то цель — хватать всех, кто попадался им на пути. Всё говорило о том, что они прошли через храм, запрятанный в дебрях древнего леса, и заплатили за это свою цену. Но разве такое возможно?
Этот вопрос он не постеснялся задать вестнику Троих, но тот ушёл от ответа, заявив лишь, что обездушенные не имеют порядка, а потому не представляют угрозы. Довериться его знаниям стало первой ошибкой Императора.
А ведь поначалу всё было именно так, как сказал Фебран. Оставленный там по совету магистра Шада легион постепенно вычищал расползающуюся во все стороны заразу, не неся серьёзных потерь. Но имперские солдаты не успевали везде, и каждый день всё новые деревни пустели и предавались огню. И тогда Император совершил второй просчёт. Он приказал выдвинуть на подмогу 3-й легион, расквартированный возле Фельса, а аристократам Вьеры собрать для той же цели 3-хтысячный отряд гвардейцев.
Когда ситуация в корне изменилась, стало уже слишком поздно разворачивать войска назад. Хаотично действующие дикари вдруг собрались в единый кулак и разбили сначала 9-й легион, а затем, пополнив свои ряды продолжающими прибывать из леса обездушенными, сами двинулись навстречу идущим к ним имперским войскам. И как не спешил со своим отступлением 3-й легион, он тоже был разбит под стенами Фельса, прямо на глазах у его жителей. И теперь лишь вопрос времени, когда враг разорит город и все прилегающие к нему земли.
Или всё-таки нет?
Взгляд Императора остановился на отмеченной малой короной столице северной провинции. Нужно было принять трудное решение, и окружавшие его сейчас советники единогласно предлагали оставить город врагу, чтобы воспользоваться передышкой для перегруппировки войск. Их доводы казались логичными, любые альтернативы же, напротив, сулили ещё больше потерь. Такого же мнения, судя по всему, придерживался и Фебран. Он молчал, а значит, его устраивало куда ведёт нить их рассуждений.
Вот только что-то останавливало самого Императора, заставляя его сомневаться и терять драгоценное время. То ли его умение видеть нити, ведущие сейчас в Фельс, то ли аура мастера Блурвеля стремительно приближающаяся к залу совещаний. Не дожидаясь стука и прочего соблюдения формальностей, хозяин дворца силой воли приоткрыл дверь, впуская спешащего сюда гостя.
— Мой господин, — войдя, мастер склонил голову, после чего протянул ему записку. — Только что пришли вести от наместника Фельса. Горожане укрылись во внутреннем городе, а его защитники продолжают сдерживать натиск дикарей. Однако их потери множатся, а усталость воинов растёт. Они надеются на вашу помощь.
— Легион разбит, а у наместника 5 сотен личной гвардии, — в слух принялся рассуждать Император. — Фельс — не город аристократов. Все его благородные дома едва ли смогут выставить столько же. Так каким тогда чудом он продолжает удерживать город?
— В момент начала осады туда прибыло подкрепление, — пояснил Блурвель. — Около тысячи бойцов с боем пробились внутрь и теперь помогают наместнику на стенах.
— И кто же этот безумец, что рвётся внутрь осаждённого города?
— Мазай, мой господин. А тысяча — это собранные им наёмники.
Впервые за несколько дней на лице монарха появилась что-то напоминающее улыбку.
— Другого имени я и не ожидал услышать. И всё же, две тысячи против двадцати…
— С недавних пор в Фельсе живёт мастер Кромвель. Два сильных и умелых боевых мага многое могут сделать. В письме наместника указаны примерные потери врага за время осады, а также информация о том, что им удалось устранить по меньшей мере шестерых слуг ковена, двое из которых точно были старшими посвящёнными.
Император взял письмо и пробежал его глазами. После чего велел всем советникам покинуть зал.
— Ты останься, — обратился он к лекарю, намеревающемуся последовать за остальными.
Фебран же в отдельном разрешении не нуждался и с места не сдвинулся.
