Время Катерина подгадала идеально: у Великой княжны уже завершились занятия, и через несколько минут ее должны были сопроводить на обед, к которому уже проходила подготовка в Золотой гостиной Ее Величества. До того момента девочка была предоставлена самой себе, поскольку Анна Тютчева, значащаяся ее воспитательницей, была вызвана по какому-то вопросу. Впрочем, и здесь благодарности стоило адресовать цесаревичу, который и занял фрейлину. Княжна надеялась, что Николай исполнит ее просьбу в точности, потому что от него и Анны Федоровны зависел удачный исход дела. Ей и без того замаливать перед Господом только лишь попытку покушения, а если ненароком она ранит Ее Высочество, никакими молитвами уже не очистит душу.
С Великой княжной Марией ее отношения складывались несколько напряженно — в отличие от своих братьев девочка была несколько замкнутой, но отнюдь не в силу стеснения, как Александр: если бы Катерине разрешили сказать открыто, она бы назвала единственную дочь царской четы несколько избалованной и оттого надменной. Это были лишь зачатки данных качеств, но они имели все шансы развиться в куда более страшные свои проявления. Излишне привыкшая к доброму расположению почти всех членов императорской фамилии, княжна с трудом общалась с куда менее открытой Марией. И сейчас разговорить девочку, устроившуюся с книгой, оказалось непросто: сначала та вообще не замечала вошедшую в комнату фрейлину, затем на французском холодно попросила не мешать ее чтению. Будь Катерина просто безжалостным убийцей, такая сконцентрированность Великой княжны на повести была бы кстати: подойти со спины, замахнуться кинжалом. Но она, к счастью или к сожалению, желала все обставить как несчастный случай, а для этого следовало вовлечь девочку в действие.
Огромных трудов стоило допытаться до того, кем именно так увлечена Великая княжна, но после стало чуть легче — несколькими фразами Катерина все же разговорила Марию на обсуждение повести, что, как оказалось, вправду было верным ходом — завязавшийся спор о правильности поступков героев оставалось лишь перевести в непринужденную игру-перепалку. Увлекшись парированием аргументами, княжна чуть было не забыла о времени, которого оставалось все меньше. Стоило лишь вспомнить о том, что она должна сделать, голос сорвался — поспешно сгладив заминку и нарочито выведя спор в острую стадию якобы случайно брошенной фразой, Катерина в ответ на следующую фразу Марии подхватила с кушетки маленькую подушку, обитую атласом, и слово бы в отместку, не найдя уже разумных опровержений, отправила мягкий «снаряд» в Великую княжну. Та, будучи все же ребенком, в игру включилась вполне охотно, и уже спустя минуту активно мутузила поддающуюся ей фрейлину. Шутливый бой, начавшийся вполне мирно, удалось превратить во вполне серьезную баталию. Но если Мария, в силу возраста, отдалась игре, то Катерина находилась в напряжении, чутко улавливая каждый звук.
Стоило лишь скрипнуть дверной ручке, возвещающей о возвращении Тютчевой, удачным маневром равновесие Великой княжны было нарушено.
Вошедшая ровно в тот момент, когда Катерина выставила нож так, чтобы Мария упала на него спиной (она отчаянно не желала, чтобы девочка знала о неудачном — лишь бы оно таковым и было! — покушении), Анна Федоровна в ужасе замерла в проеме, но уже спустя мгновение громко захлопнула дверь и бросилась к своей подопечной. Мысленно Катерина облегченно выдохнула, однако для правдоподобности дернулась, заметив воинственный взгляд Тютчевой, и тут же спрятала нож в складках юбки.
— Ваше Высочество, поднимитесь, — холодным тоном обратилась к ней воспитательница. Осмотрев принявшую вертикальное положение Марию, она отослала девочку к матери, напомнив о недопустимости опозданий к обеду, и лишь потом перевела колючий взгляд на выпрямившуюся и старательно отводящую глаза княжну.
— Покажите Ваши руки, Екатерина Алексеевна.
Первой раскрылась левая ладонь, после — вверх была обращена и правая. Зазубренное короткое лезвие тускло блеснуло, поймав огоньки свечей из настенных канделябров. Блики прыгали от внутренней дрожи, сотрясающей Катерину. Она была готова к этому, она ждала этого, но совладать со своими чувствами оказалось невозможно.
— Объяснения дадите в Третьем Отделении.
С отвращением взглянув на оружие в руках стоящей напротив фрейлины, Анна Федоровна поджала губы и, кликнув одного из офицеров, дежуривших в коридоре, велела охранять ту до тех пор, пока не поступит новых указаний. Бросив уничижительный взгляд на княжну, Тютчева направилась прочь из комнаты, дабы найти шефа жандармов, однако была остановлена срывающимся голосом «арестованнной».
— Анна Федоровна, Господом Богом прошу Вас, не докладывайте государыне.
— Как заговорила-то. Хочешь после такого в должности остаться?
— Ее Величество не переживет этой новости. Умоляю, не тревожьте ее понапрасну. Я не претендую на место при Дворе более, будьте покойны.
Поджав губы, Тютчева в раздумье помедлила у двери, а после решительно вышла.
***
