— Любят же Трубецкие придумывать истории там, где их нет, — протянул Александр, заложив руки за спину. Катерина недоуменно взглянула на Императора, но не осмелилась задать ему вопрос, дожидаясь, пока он сам соизволит продолжить. — Помнится, не случившаяся дуэль Николая Голицына с Великим князем Константином была вызвана оглашенным на всю столицу требованием признать бастарда, который не имел отношения к царской семье, как позже созналась Софья. Не удивлюсь, если и там торчали уши князя Трубецкого. Теперь внезапный незаконнорожденный ребенок всплыл у Михаила Павловича: тоже не более чем плод сплетен. Сознайтесь, княжна, Ваш дядюшка еще не приписал Вам внезапную беременность от моего сына?
Вспыхнув от смущения и злости, Катерина едва совладала с собой, бессознательно отмечая, что о своей причастности к гибели Ольги Остроженской государь умолчал.
— Впрочем, это сейчас не имеет значения. Вы понимаете, что я не могу быть уверен в Вашей абсолютной невиновности, пока это не будет доказано? Допросы будут проведены незамедлительно, однако до полного выяснения обстоятельств Вы находитесь под подозрением.
— Отец! — Николай резко вскочил из-за столика: шахматы, стуча, запрыгали по полу, но он не обратил на это ровным счетом никакого внимания. — Зачем бы Катрин рассказывать Вам все, если бы она лично задумала навредить Марии? Неужели Вы..! — договорить он не успел: государь, обернувшись к сыну, смерил его тяжелым взглядом. Николай поджал губы, вперив в него настойчивый взгляд: в такие моменты он особенно становился похож на своего деда.
— Остыньте, Николай. Зачем mademoiselle Голицыной раскрывать нам все планы — вопрос неоднозначный. То, что Вы столь слепо верите этой барышне, еще не говорит о ее невиновности. До момента полного выяснения обстоятельств Екатерина Алексеевна Голицына будет заключена под стражу.
***
После того, как Катерина покинула кабинет в сопровождении жандармов, а Василий Андреевич был отпущен с новым поручением, цесаревич, с минуту молча рассматривая портрет на стене так, словно бы видел его впервые, наконец решил обратиться к отцу, напряженно постукивающему пальцами по золоченой чернильнице: Император был раздражен. Но Николай желал дознаться до всего сейчас, а не оставлять разговор на туманное «потом», которое могло, как часто это бывало, вообще не состояться.
— Если все так, как рассказала княжна Голицына, месть действительно оправдана?
Александр смерил сына неопределенным взглядом, словно раздумывая, стоит ли вообще давать какой-то ответ. Еще несколько легких ударов пришлись по пузатому боку чернильницы, прежде чем пальцы рук сложились в крепкий замок, свидетельствуя о едва пойманном равновесии.
— Князю Трубецкому сказки бы писать: мастерски вывернул все факты и умолчал о главном. Голицыны тоже не святыми были.
— Хотите сказать, что все претензии этого человека — необоснованны?
— В большинстве своем, — Император кивнул, — на примере фальшивых слухов о связи Михаила Павловича и Натальи Голицыной Вы могли в этом убедиться.
— А Ольга Трубецкая?
Как Николай и ожидал, этот вопрос заставил отца поморщиться, что вызвало у цесаревича неприятное ощущение: каждое упоминание фавориток приносило боль государыне, а он, словно зеркало, ловил ее эмоции. Судить за старые грехи было не в его привычках, но, тем не менее, любой разговор на эту тему, пусть и лишь косвенно ее затрагивающий, становился не самым легким. Знать, что в жизни отца был кто-то помимо матери — оказалось невыносимо.
— Она была настоящей сестрой своего брата, — и без того нахмуренное лицо государя помрачнело. — Ей было шестнадцать, но ее нельзя было назвать невинной барышней: по изощренности своего ума она составила бы конкуренцию любой фрейлине, «воспитанной» Двором. Некоторое время она действительно желала казаться нежным цветком, не привычным к столичному блеску и лицемерию, но со временем стала проявляться истинная ее натура. Она надеялась войти в императорскую фамилию, о чем вскоре стало известно: встречи были прекращены, но она, похоже, сдаваться не намеревалась — давила на жалость своим состоянием брошенной барышни, о чем мне доносили (не без ее стараний), даже добилась того, что князь Голицын потребовал дуэли за «поруганную честь».
— Но какой ей смысл был настаивать на дуэли, если позже она пошла на самоубийство? — Николай, не имеющий серьезных причин для недоверия к отцу, все же не мог сложить все факты воедино. Государь в ответ на вопрос сына только оперся подбородком о ладони. Он был знатоком женских сердец, но не женских душ.
