— Для начала еще раз побеседую с арестованным: прошлый наш разговор навел меня на мысль о том, что искать правду стоит в декабрьском восстании. Я изучил несколько записок, сохраненных дедом: он соглашался с тем, что в них излагалось, но реформы… Будете смеяться, — с улыбкой протянул Николай, — но мне кажется, что он оставил их мне. Жаль, что Дмитрий Николаевич (Блудов, прим.авт.) почил: An-papa его очень ценил, и мне бы было полезным его мнение и поддержка. Впрочем, думаю, сторонников удастся найти. Лишь бы продумать на сей раз все основательнее. Я не считаю, что народ не достоин принимать решений, касающихся судьбы Империи — то, чего не может увидеть один человек, заметит другой. Поэтому представители общества должны получить доступ к государственным делам.
— Вы можете посоветоваться с Еленой Павловной, — задумчиво проговорила Катерина, вспоминая вдову Великого князя, с которой ей довелось однажды беседовать на «четверге». — Если не ошибаюсь, она была в числе тех, кто ратовал за отмену крепостного права: инициатива освобождения крестьян Карловки ведь принадлежала ей?
— О, она и впрямь сыграла здесь большую роль, — цесаревич улыбнулся. — Милютин и Киселёв обязаны ей по гроб жизни,..
Если отбросить тот факт, что князь Трубецкой мстил из личных побуждений (и, как теперь выяснилось, не только он), в его мотивах и в мотивах тех, кого он привлекал на свою сторону, было и то, что имело отношение непосредственно к курсу, которым двигался Император. Ему сейчас совершенно не хотелось думать об утренней аудиенции (или, скорее, допросе) и том, что за ней последует — граф Перовский лишь марионетка в чужих руках, но как дотянуться по ниточкам до его кукловода и не упустить других кукол, цесаревич пока не знал. Однако даже ненадолго освобожденный от тягостных размышлений разум вновь возвращался к насущным проблемам.
И даже несмотря на то, что его с самой колыбели готовили к этой роли, Николай невольно ощущал дрожь при мысли о том, что подобные волнения и думы станут преследовать его день ото дня, когда он взойдет под своды Успенского собора.
Комментарий к Глава пятая. Горечь злейших на свете судеб
À la guerre comme à la guerre — на войне все средства хороши (фр.)
Il n’y a pas de fumée sans feu — дыма без огня не бывает (фр.)
Une goutte d’eau dans la mer — капля в море (фр.)
А.Фрейберг известен как «отец русского бильярда», был поставщиком Императорского Двора с 1850 года. «В 1855 г. по приказанiю Ея Императорского Величества Государыни Императрицы, - пишет А. Фрейберг, - мною сделан маленькiй биллiард для Его Императорского Величества Государя Наследника Николая Александровича. В 1862 г. тоже по приказанiю Ея Императорского Величества Государыни Императрицы сделан мною большой изящный биллiард для Его Высочества Государя Наследника Николая Александровича…»
========== Глава шестая. Не место сказке в царских семьях ==========
Российская Империя, Санкт-Петербург, год 1864, апрель, 16.
Прием по случаю двадцать третьей годовщины браковенчания Их Императорских Величеств был куда скромнее, нежели задумывался. Хотя о скромности можно было говорить лишь в масштабах государственного торжества. Самый роскошный и большой зал Невской анфилады, не так давно заменивший сгоревший Парадный, поражал своим великолепием даже тех, кто не впервые ступал под высокие своды, украшенные объемной росписью по кайме плафона: белизна стен и величие трехчетвертных колонн, золото четырехъярусных люстр и изящество мелкой отделки. Зеркала, коими были заполнены многочисленные арочные двери, создавали невероятный эффект бесконечности, а круговые узоры на светлом наборном паркете повторяли рисунок танца, отчего у стороннего наблюдателя захватывало дух.
Те, кому посчастливилось наконец получить приглашение от высочайших особ, коим грезили все от мала до велика, могли после этого приема поклясться перед образами — ни одному другому вечеру с ним не сравниться; нигде больше не встретить всю аристократическую верхушку общества, готовившуюся к сегодняшнему вечеру не один месяц, нигде больше не увидеть столько слепящих глаза драгоценностей и дорогих тканей, нигде больше за несколько минут не потерять рассудок от дурманящей смеси свежих роз, терпких, сладких и густых ароматов парфюма — все вокруг кружило голову, заставляя дыхание сбиваться, а сердце — опережать даже темп вальса, что исполнял оркестр.
Впрочем, кому-то сегодняшнее празднование казалось чересчур пышным — тем, кто не привык к блеску российского Двора, или тем, кто порой скорбел о потерянном статусе.
Не невесты — цесаревны.
