— Всего лишь плачу Вам Вашей же монетой, Ваше Высочество, — она пожала плечами с крайне невинным видом. — Это не маскарад у княгини Юсуповой, где можно без опасений отдать несколько танцев одному кавалеру.
— А жаль, — уже серьезно произнес цесаревич, медленно обходя большой стол. Прием, на котором будут присутствовать все члены императорской фамилии и их приближенные, а также некоторые представители аристократии, действительно требовал соблюдения всех правил приличия, особенно от Наследника престола. Он знал, сколь безумным было его желание, однако он и не говорил о том, что украдет княжну на все танцы, что и впрямь стало бы вызовом обществу — только лишь всячески занимать ее внимание, не давая возможности вальсировать с кем-то другим. И счастье, если им выпадет хотя бы один танец вместе.
Пятнадцать крупных белых шаров выстроились в идеально ровную пирамиду, шестнадцатый нашел свое место в доме, смещенный к лузе. Вроде бы не склонную к азартным играм Катерину это зрелище завораживало, заставляя сомкнувшиеся на рельефной поверхности пальцы подрагивать в предвкушении: обернувшись к наблюдающему за ней Николаю, она едва дрогнувшим уголком губ приняла его приглашение к начальному удару. Впиваясь взглядом в тускло отражающие свет отполированные бока шаров, она плавно прошлась вдоль короткого борта из темного дерева, раздумывая; мысленно проведенные линии от разных точек битка порождали за собой цепочки вероятных раскатов и траекторий, а значит и цепочки вероятных исходов игры. Всего восемь шаров надлежало отправить в лузы, но столь простая на вид задачка могла оказаться невозможной — недооценивать умения цесаревича не стоило.
Опираясь бедром на твердый борт стола и склоняясь над темным сукном, Катерина коснулась пальцами шероховатой ткани и расположила кий в направлении одиноко лежащего в доме шара. Холодное гладкое дерево лениво скользнуло по кистевому упору и вдруг стремительно рванулось вперед; основание шафта встретилось с битком, глухой удар спустя мгновение раздробил идеальную пирамиду. Внимательно отследив положение загаданных шаров, княжна выпрямилась и бросила взгляд на цесаревича, безмолвно вручая ему следующий ход; ни один из шаров не достиг лузы, но этого она и не требовала от себя сейчас. Рано.
— Проявляете чудеса благородства? — становясь по длинной стороне напротив, Николай с усмешкой оценил действия своей оппонентки; та еще вроде бы ничем не выдала своего действительного уровня, но даже первым ходом показала полную собранность и некоторую непринужденность в начавшемся поединке. Даже если она и волновалась, то никоим образом этого не выдавала. Прицеливаясь в шар у центральной линии и обозначая его новым битком, цесаревич осторожным, почти невесомым ударом отправил выбранный за битком шар в угловую лузу и перестроил направление кия для нового хода.
Катерина все с той же легкой полуулыбкой наблюдала за игрой, прокручивая в пальцах темное дерево. Глухой стук, последовавший за левым боковиком, уведомил о новом столкновении шаров, однако прицельный замер у лунки в считанных миллиметрах, не решаясь скользнуть вниз. Право следующего хода вновь вернулось к ней, но ненадолго. Впрочем, в течение следующих пятнадцати минут, то истерзанных длительной тишиной раздумий, то растрескивающихся негромким звуком сталкивающихся и исполняющих свой курс шаров, удары совершались почти друг за другом.
— Желаете удерживать наш счет равным до седьмого очка? — точной оттяжкой отправляя в среднюю лунку ближайший шар, шестой на ее счету, поинтересовалась Катерина.
Игра шла довольно размеренно, что ничуть не давало расслабиться — напротив, они словно прощупывали друг друга, нарочито используя самые простые приемы, забирая лишь по одному очку. Каждый оставлял за собой право на внезапность, на стремительно и резко вырванный шанс, оставляющий противника без намека на надежду. На зеленом сукне далеко друг от друга разбежались четыре оставшихся возможности, и не достанутся ли они кому-то одному — никто не мог ручаться. Таинственно мерцающие в свете оплывающих свечей зеленые глаза вторили хитрому изгибу тонких губ и предгрозовой синеве, останавливающей кровь в жилах.
— Всего лишь дал Вам время ощущать себя мастером, — почти неслышно приближаясь и не разрывая их зрительного контакта, иронично протянул Николай, тут же склоняясь над поверхностью стола, словно не гипнотизировал взглядом стоящую в шаге от него барышню, и точным триплетом заставляя шар удариться от деревянный борт дважды, прежде чем спрыгнуть в лузу.
Минус один. И почти призрачный шанс на то, что новый прицел не станет последним в их игре.
— Чтобы в последний момент поразить даму коронным ударом? — понижая голос настолько, что еще немного, и он стал бы шепотом, Катерина оценила расстановку последних шаров. Все разом выбить можно лишь чудом, но даже если поочередно, победа ускользнет из ее рук.
Цесаревич обернулся, опираясь на левый локоть, и усмехнулся; расстегнутый ворот мундира — единственный признак того, что азарт все же бурлил в его крови, и равнодушие было лишь напускным.
