Картинка, что сейчас складывалась из множества деталек, действительно требовала вмешательства. Хотя и в таком случае вряд ли бы задачка решилась. Единственная ниточка, которая могла напрямую тянуться к князю Трубецкому, оборвалась, когда был убит ребенок Татьяны. С ней самой Трубецкой вряд ли теперь будет контактировать – угрозу он исполнил, сама барышня ему без надобности. Разве что пошлет кого от нее избавиться, хотя смысла в том нет: она уже рассказала все, что могла, и бумаги с подтверждением записанных слов попали куда следует. Возможность сохранить втайне поиски Трубецкого и слежку за теми, кто имел к нему отношение, уничтожилась в момент беседы доверенного человека с Татьяной. Существование исполнителя было раскрыто, и наверняка князь обо всем догадался. И до того проявлявший крайнюю осторожность, теперь он станет еще более неуловим, и если перейдет к действиям, то через тех лиц, о чьем существовании лицам Третьего Отделения пока неизвестно.
Либо через племянницу.
Последний вариант был бы наилучшим, хоть и тоже почти не давал гарантий в успешной поимке как Трубецкого, так и кого-либо из его поверенных. Но хуже всего было то, что не было возможности выяснить, как надолго князь затаился вновь. Как ни крути, а ситуация походила на тупик. Даже если отправить сейчас в помощь исполнителю с пару десятков жандармов, чтобы они прочесали все, вряд ли их поиски увенчаются успехом. У Трубецкого полно глаз и ушей. Как их обнаружить?
– Вам известно, как именно попала ко Двору mademoiselle Голицына? – вдруг осведомился Император, чем вызвал недоуменный взгляд со стороны цесаревича.
– Maman лично вручила ей шифр после аудиенции, о которой для нее похлопотала madame… – Николай нахмурился, припоминая фамилию, – …могу ошибаться, но вроде бы это была madame Аракчеева.
– Баронесса, значит, – пробормотал Император, откладывая письмо.
– Вы имеете подозрения на ее счет?
Николай, конечно, мог предположить, что введение Катерины в штат Императрицы случилось не без участия ее дядюшки, заинтересованного в такой роли для племянницы. Однако заподозрить каждого, с кем он мог так или иначе контактировать… подобная мысль в его голову еще не приходила. Возможно, он не зря нанес визит отцу, даже если никаких точных указаний и советов не получил. Может статься, что у него появилась зацепка. И ее надлежало срочно проверить.
Поднявшись на ноги, цесаревич стремительно направился в сторону выхода из кабинета, не желая терять ни секунды драгоценного времени.
***
Анна Розен, повинившаяся перед Императрицей в краже драгоценностей, была отлучена от Двора: несмотря на ее искреннее раскаяние, преступление такой тяжести просто спустить с рук было бы ошибкой. То, что все обошлось лишь отнятым шифром и исключением из штата – большая удача и жест великой милости. Елизавета фон Вассерман, являющаяся зачинщицей, в силу отягощающих обстоятельств, коими являлось ее участие в отравлении Сашеньки Жуковской, была не только разжалована из звания фрейлины, но и потеряла всякую возможность въезда в Петербург. Два свободных места в штате должны были вскоре смениться двумя новыми лицами.
Катерина вопреки своим ожиданиям не испытала ни радости, ни облегчения – придворные интриги ее трогали мало, и единственное, что вызвало действительно искреннюю улыбку на лице, так это официальное ее восстановление в штате государыни. Новость была рано утром принесена Сашенькой, похоже, умудряющейся быть в курсе всего раньше остальных: сонно щурясь и пытаясь вернуть четкость зрению, Катерина не сразу поняла, о чем речь, и куда она должна собираться.
Точнее, почему ей об этом сообщают с таким воодушевлением: утренние визиты к Императрице входили в ее обязанности даже во время «опалы», вот только после этого княжна зачастую возвращалась в свои покои, не имея никаких поручений. Сегодня же, как оказалось, ей предстояло не только явиться для утреннего приветствия, но и принять обязанности дежурной фрейлины. Для той, кто последние недели не имела совершенно никаких дел, это было не самой простой задачей, но лучше так, чем продолжать ловить презрительные взгляды и стараться держать голову прямо, зная, что вины ее нет ни в чем.
Тяжелые тучи, обещающие затяжной дождь, затянули небосвод так, что если бы не золоченые часы на прикроватном столике, Катерина бы точно решила, что еще только светает. Однако подходило время завтрака, и следовало поторопиться, если она не хотела получить внушение от государыни в первый полноценный день службы.
