Прошло, быть может, с четверть часа, когда деревья впереди, наконец, поредели, и за ними мелькнуло что-то светлое, на более внимательную проверку оказавшееся двухэтажным строением, окрашенным бледно-зеленой краской. Тропинка, так долго петлявшая по лесу, вывела к тому, что несколько десятков лет назад наверняка было усадьбой какого-то мелкопоместного дворянина, а сейчас постепенно теряло свое прежнее очарование, приходя в упадок без хозяев. Небольшой барский особняк с мезонином с восточной стороны был скрыт от взгляда случайных гостей обильно насаженными елями и пихтами, с западной же к нему подходила тропинка, по всей видимости, демонстрирующая направление к главному входу. К усадьбе примыкала небольшая роща, а по правую руку на небольшом отдалении стояла часовенка.
Обернувшись через плечо и получив молчаливое подтверждение от Глафиры, что им нужно именно сюда, Дмитрий заставил коней остановиться на подъезде к усадьбе. Напряженно всматриваясь в особняк, стараясь увидеть хоть какое-то движение за мутными стеклами, он дождался, пока женщина покинет пролётку, прежде чем надвинуть ниже фуражку и развернуть двойку. Стоило понадеяться, что он не вызвал подозрений у тех, кто присутствовал в усадьбе.
А еще, что в лесу, который они проезжали, не было людей Остроженского – именно там Дмитрий планировал оставить лошадей после встречи с жандармами: они как раз задержались в нескольких футах от выхода из леса.
Рефлекторным движением нащупав оружие за пазухой, Дмитрий кивнул своим сопровождающим, что спешились, после чего двинулся обратно в сторону особняка, на сей раз стараясь оставаться в тени деревьев, а открытые участки пересекать максимально быстро. Это было в некотором роде лишней перестраховкой, но сейчас он был готов хоть еще десять раз отмерить, прежде чем решительным ударом отрубить.
Слишком многое встало на кон.
Последнюю пару аршинов Дмитрий пересек в одиночку, жестом дав понять жандармам, чтобы те помедлили – он намеревался пообщаться со старым князем один на один. Медленно двигаясь вдоль стены, достигнув её края, он осторожно заглянул за угол, прежде чем свернуть и в несколько быстрых шагов пройти расстояние до крыльца. Стараясь ступать по рассохшейся лестнице как можно тише, он ежесекундно вслушивался в происходящее внутри, но это не давало никаких результатов – что в округе, что в самом особняке царила абсолютная мертвая тишина. Дмитрий отчетливо видел, как Глафира зашла за угол, но создавалось впечатление, будто бы она сгинула бесследно в тот же миг.
Могло ли статься, что старый князь занял не усадьбу, а ту часовенку или вовсе нашел какой-то тайный ход?
В волнении потерев шею, Дмитрий все же сделал последний шаг, поднимаясь на крыльцо, и приблизился к узкой двери с выбитым стеклом. Оставив всякое промедление, он повернул ручку – замок поддался сразу же, говоря о том, что пользовались им не так давно.
Прихожая встретила его дырой в полу, куда едва не попала его нога, и почти полным отсутствием света – того, что сейчас проникал из дверного проема и еще из пары, видневшихся впереди, едва хватало, чтобы рассмотреть небогатое убранство, состоящее из деревянной грубо сколоченной скамьи и овального зеркала, покрытого паутиной трещин, расходящихся из нижнего угла. Продолжая прислушиваться к звукам, которых не было, Дмитрий медленно двинулся вперед, скользя взглядом по витой лестнице, расположившейся по левую руку и уводящей на второй этаж, картине с изображением какой-то дородной женщины с чопорным выражением лица, засохшим цветам в пузатой вазе. Заглянув в один из проемов, через который лился тусклый дневной свет в прихожую, Дмитрий обнаружил небольшое зальце, в котором, по всей видимости, когда-то рухнул потолок, отчего скромная меблировка оказалась погребена под обломками досок и пыли, присыпана битым стеклом от большой люстры.
Всматриваясь в картину разрушения, открывшуюся ему, он пытался определить, ходил ли здесь кто и есть ли смысл пытаться пересечь этот хаос, чтобы узнать, что находится за дверью на противоположной стене.
– Любопытство – не порок, мил человек? – прозвучал шипящий голос где-то справа.
Вздрогнув, Дмитрий напрягся; стоило лишь на минуту забыть о необходимости следить за обстановкой в усадьбе, как кто-то из её обитателей бесшумно объявился поблизости. Быть может, это даже к лучшему. Настороженно обернувшись, он изобразил удивление.
– Я думал, здесь ни одной живой души нет, – для правдоподобности почесав затылок, «признался» он незнакомому мужчине в темном пальто и с бакенбардами, что носили при Николае Павловиче. Ему и на вид было немногим меньше, чем покойному Императору, если верить морщинистому лицу, хотя выправке бы позавидовал и вчерашний выпускник Александровского лицея.
– И что ж тогда зашли? – полюбопытствовал незнакомец, продолжая пристально смотреть на Дмитрия, который в этом взгляде не видел ни капли доброжелательности.
– Заплутал, – простодушно пожал он плечами. – А тут смотрю – усадьба. Думал помощи попросить, или хотя бы о направлении спросить.
Незнакомец как-то неопределенно хмыкнул.
