Покачав головой, Николай обвел взглядом изящный фарфоровый сервиз, стоящий на столике, букет каких-то цветов, явно собранных в саду, маленькую книжицу с желтой атласной закладкой, едва виднеющейся между плотно сжатых страниц: он старался найти верные слова и хоть как-то сбросить напряжение, порожденное внимательным взором матери.
– Мне не угнаться за их длинными языками. Однако я бы желал разъяснить ситуацию, чтобы Вас не мучили лишние волнения. Все, что произошло между мной и Катрин, никоим образом не отразится на моем намерении венчаться с Дагмар. И Вы, и Император можете быть покойны – союз России и Дании будет скреплен официально.
Тихий кашель затянул паузу, повисшую в покоях: здоровье Марии Александровны хоть и немало улучшалось в европейском климате, уже не могло стать прежним, да и она никогда не славилась им.
– Я полагала, Вы станете отрицать эти сплетни, – хриплым голосом произнесла она, – однако все действительно произошло.
Сложно было определить, какие эмоции Императрица вложила в последнее слово: осуждение или же какое-то болезненное понимание. Сожаление или укор.
– Весь Двор должен думать именно так. И, пожалуй, для этой ситуации будет лучше, если Вы тоже сделаете вид, что поверили в это.
Нахмурившись, Мария Александровна подняла руку в требовательном жесте:
– Постой, Никса. Для какой ситуации?
– Я не могу сейчас Вам всего разъяснить, Maman, – цесаревич покаянно склонил голову. – Но прошу поверить – вины Катрин нет ни в чем, как нет и связи между нами.
Один поцелуй – не связь. Пусть и значил он больше сотни проведенных вместе ночей.
– Где она сейчас?
– Катрин приняла решение оставить Двор и просила передать Вам это, – вынув из-за отворота мундирного полукафтана сложенное письмо и маленькую бархатную коробочку, Николай положил оба предмета на стол.
Лицо Марии Александровны накрыла тень. Протянув руку, она осторожно приподняла крышечку, чтобы увидеть усыпанный бриллиантами вензель. Шифр.
Цесаревич наблюдал за тем, как черты матери словно бы стали острее, холоднее, будто бы её куда сильнее взволновали не слухи, а решение её фрейлины оставить службу. Не временно – совсем. И возвращенный шифр тому доказательство.
Хотя он знал обо всем с уверенностью еще раньше: в момент, когда она обернулась с этой немой просьбой простить и отпустить во взгляде, прежде чем единственный раз позволить им обоим не скрывать чувств.
Когда он вернется в Россию, среди десятков женских лиц он не найдет того, которое бы желал видеть подле себя ежеминутно. И, даже если они случайно столкнутся на придворном балу, который граф Шувалов будет обязан посетить с супругой, едва ли им будет суждено обменяться чем-то кроме бездушных официальных почтительных жестов.
Крышечка бархатной коробочки с глухим щелчком захлопнулась, скрывая бриллиантовый вензель. Взгляд матери, который Николай поймал на себе, был переполнен чем-то необъяснимо странным, но одного в нем не существовало точно – упрека.
В груди разлились облегчение и благодарность за веру.
Комментарий к Глава восьмая. Не возвращайся, если сможешь
* М.Ю.Лермонтов, “Валерик”
** У.Шекспир, сонет 23
========== Глава девятая. Раны заживают, но рубцы остаются ==========
Российская Империя, Санкт-Петербург, год 1864, октябрь, 9.
Впервые столица предстала перед ней такой, какой её видели иностранные послы – сбивающей с ног своим промозглым ветром, забирающимся под полы короткого редингота и за высокий стоячий воротник, окрашивающей все строения Невского проспекта в дождливые оттенки, заставляющей думать, утро сейчас или день. Быть может, лишь гости из Туманного Альбиона не сочли Петербург излишне тоскливым в час, когда солнце надежно заслонено густыми тучами, но они не жаловали Россию, а потому появлялись здесь нечасто.
Столь разительный контраст восприятия стал для Катерины, принимающей помощь Дмитрия, чтобы покинуть душное нутро кареты, неприятным открытием – до сего момента она ни разу не видела столицу в таких… отсутствующих красках. Зябко дернув плечами, когда в спину ударил новый порыв ветра, она, силясь не выдать собственного замешательства, проследовала за женихом, ведущим её ко входу в особняк, принадлежащий кузине Елизаветы Христофоровны – вместо того, чтобы отправиться в Семёновское, где наверняка имелись шпионы князя Остроженского, было решено привезти невесту в место, о котором тому не известно. Или, по крайней мере, о котором подумают не сразу.
Если кроме Глафиры никто в Карлсруэ за Катериной больше не следил, это лишняя мера предосторожности, но уверенности уже давно не было ни в чем; Дмитрий предпочитал сделать лишний шаг в сторону, но не пасть в зыбучую трясину, когда конечная цель уже перед ним.
