Один слуга принял у господ верхнюю одежду, другой пригласил следовать в гостиную, где их уже дожидалась хозяйка – невысокая полноватая женщина с густыми волосами пшеничного цвета, уложенными косой вокруг головы, в домашнем платье из желтого шелка. С Анной Михайловной, княгиней Васильчиковой, Катерина виделась впервые – она едва ли вообще знала родственников жениха, и, пожалуй, не думала, что столь скоро удостоится знакомства с ними. Однако судьба распорядилась иначе.
– Тетушка, – Дмитрий, взявший на себя инициативу, почтительно поприветствовал княгиню, просиявшую, стоило ей завидеть племянника. – Спасибо, что согласились принять нас. Позвольте представить Вам княжну Голицыну, Екатерину Алексеевну, мою невесту.
Пребывающая в каких-то смешанных чувствах Катерина при этих словах с оставшимся незамеченным промедлением сделала быстрый книксен. Она едва ли вслушивалась в слова жениха – с самого утра её донимали мысли о предстоящей затее, и она не могла найти в себе силы отвлечься на что-либо извне. Как сохранять спокойствие те несколько часов, что Дмитрий будет отсутствовать, она и вовсе не представляла. Она было попросилась участвовать в задуманной авантюре, но получила твердый отказ – и даже не потому, что это было риском для нее, а потому, что её присутствие бы порушило все. Дмитрий мог замаскироваться и заменить кучера, а Катерине же роли бы не нашлось. Потому ей оставалось лишь готовиться пребывать весь сегодняшний день в неведении. Жених, возможно, надеялся, что она сумеет занять себя приятной беседой, но это было напрасно.
Анна Михайловна обвела заинтересованным взглядом из-за маленького аккуратного пенсне, в котором до того разбирала корреспонденцию, Катерину, что опустила глаза, прежде чем все же улыбнуться и кивнуть:
– Наконец-то мне посчастливилось увидеть твою очаровательную невесту, Митенька.
Черты лица Дмитрия на доли секунды исказились неудовольствием.
– Тетушка, я же просил оставить это детское прозвище.
Княгиня на это только рассмеялась и, взяв за руку Катерину, потянула ту за собой к маленьким пуфам, поставленным возле стеклянного кофейного столика. Остановившись в паре шагов от них, она обернулась и беспечным тоном бросила через плечо:
– Можешь не тревожиться за невесту – мы прекрасно проведем время.
Между строк повисло «Можешь идти». Дмитрий на это только хмыкнул – другого от тетушки он и не ожидал. Она всегда была крайне… своеобразной натурой. Однако ей можно было доверять более чем полностью – Катерина с ней действительно будет в безопасности; по крайней мере, если не попытается сбежать. Напряженно сцепив руки в замок, он еще с полминуты наблюдал за невестой, что приняла приглашение и опустилась напротив хозяйки особняка, тут же настойчивым звоном колокольчика затребовавшей сюда прислугу, чтобы распорядиться о подаче чая и сладостей. Впрочем, он мог хоть целый час изучать эту картину – едва ли бы нашел новое решение.
Резко развернувшись как раз в момент, когда двери распахнулись, впуская вызванную служанку, Дмитрий уверенным спешным шагом покинул гостиную, а спустя пару минут – и дом.
Княгиня Васильчикова в действительности предприняла попытку занять гостью беседой, но на вопросы о свадьбе Катерина отвечала довольно односложно, хоть и понимала, что это может поставить под вопрос её желание венчаться с Дмитрием, а о службе при Дворе и вовсе не хотела распространяться, поэтому ей осталось лишь внимать новостям, коими с ней охотно делилась Анна Михайловна, узнавшая, что Катерина не была в России больше месяца. По большей части все они носили характер сплетен, мало чем отличающихся от тех, что гуляли при Дворе – даже императорскую фамилию затрагивали с такой же частотой: по крайней мере, о помолвке Наследника Престола и датской принцессы княгиня Васильчикова говорила с большой охотой едва ли не меньше получаса. Как выяснилось, во всей России (а уж тем более в столице) последний месяц это было самой обсуждаемой темой.
Впрочем, оно и неудивительно – народ возлагал большие надежды на цесаревича, да и его невеста пришлась всем по вкусу. Даже то, что она не являлась немкой, сыграло в какой-то мере ей на руку, хоть и некоторые не понимали, что им ждать от Дании – все же, до сего момента с Романовыми роднились преимущественно Дома Германии.
Так и не успевшая выведать подробностей от самого цесаревича о его помолвке, Катерина сейчас искусно создавала иллюзию интереса к этой новости, в действительности понимая, что едва ли что ценное сможет услышать. Тем более что теперь для нее это не значит ровным счетом ничего – вряд ли она когда столкнется с принцессой: разве что на каком придворном балу, если Дмитрию придется оный посетить. К чему возводить заново сожженные мосты?
– … вызвать на дуэль Наследника Престола?
От возмущенного голоса Анны Михайловны такая идеальная маска вежливого интереса треснула, сменившись вспышкой испуга. Вздрогнув, Катерина, уловившая лишь окончание фразы, подавила в себе волну дурноты.
– Простите?
Княгиня, заметив недоумение на лице собеседницы, вздохнула и повторила:
