Ольга Смирнова, напротив, приглянулась Катерине — много путешествовавшая с матерью с самого детства, она знала немало о культуре и истории других стран, была знакома с различными религиозными учениями и мифами, и потому ее мерный, тихий голос с легким французским грассированием столь часто звучал на вечерних посиделках у Ея Величества. Несмотря на внешнюю свою привлекательность, не подчеркиваемую даже пудрой, Ольга сторонилась шумных балов и предпочитала им уединение в своей спальне. Ей шел тридцать второй год, а она так и не вышла замуж, хоть и при Дворе в свое время только и говорили, что о помолвке не столь давно назначенной фрейлины с молодым юнкером из не знатного рода. Отчего не случилось браковенчание, знала лишь близкая её подруга — Мари, дочь самого Александра Сергеевича (Пушкина, прим.авт.), чьими стихами зачитывался весь высший свет; но она с достоинством хранила эту тайну, а после вышла замуж, покинув дворцовое общество. Более ни с кем близких отношений Ольга не заводила, и история со временем оказалась припорошена пеплом прошедших лет.
Если старшие дамы хранили нейтралитет, не одаряя особым вниманием Катерину, то среди её погодок находилось немало тех, кто считал необходимым посудачить о том, за какие заслуги попала в Императорский штат никак не зарекомендовавшая себя особа. И среди всех выделялась Александра Ланская — дочь супруги погибшего поэта от второго брака. Будучи благословленной самим покойным государем Николаем Павловичем, да не обделенная красотой и женскими формами, юная фрейлина как нельзя лучше иллюстрировала все то, что говорилось о женском коллективе, полном яда и коварства. С равной натянутой улыбкой она могла устранить соперницу или донести сплетню государыне, заранее зная, как та отреагирует на новость об очередной интрижке её царственного супруга. Не то, что бы Ланская мстила своей непосредственной благодетельнице — она не имела видов на Александра Николаевича — скорее просто не умела иначе. Это проявлялось даже в том, каким тоном она делилась воспоминаниями об очередном изрядно повеселившем её кавалере, не воспринятом всерьез в силу это чина, титула, материального положения или иных факторов.
— Тот очаровательный корнет… — миниатюрная фрейлина с медными мелкими кудрями задумалась, силясь вспомнить его имя, — Арапов, кажется? Он целый вечер с тебя глаз не сводил! — во взгляде говорившей читалось восхищение: ей льстило водить дружбу, как она полагала, с “жемчужиной” императорского двора. Там, где была Александра, всегда можно было встретить большинство видных женихов столицы, а значит, велик шанс однажды заполучить внимание и её спутницам. Пусть даже самую малость.
— Он так смешно краснел, когда спрашивал, не обещала ли я кому вальс, — рассмеялась Ланская, надкусывая пирожное, аккуратно приподнятое над фарфоровым блюдцем. Нельзя было не признать, что каждый ее жест был старательно отточен и наполнен изящества. А будь здесь кто из видных офицеров, непременно бы добавилось кокетство даже в столь прозаичном действе.
— И что же ты? — нетерпеливость являлась главным качеством прехорошенькой Бобринской, попавшей в штат по рекомендации своей бабушки — в прошлом фрейлины государыни Марии Федоровны, хозяйки петербургского салона, а ныне перебравшейся в киевское имение и посвятившей себя внукам и супругу. Воспитанием Наталья была обязана именно ей, поскольку все внимание ее родителей было обращено в сторону пятерых сыновей. В кругу Императрицы Бобринскую знали как источник шалостей и проказ, а также бесконечных шуток: своим присутствием она всегда могла разогнать тоску, за что и ценилась Её Величеством.
— Позволила ангажировать меня на танец, — все с той же непосредственностью продолжила Александра, опустив сладость на тарелочку.
Окружившие её фрейлины тут же бросились обсуждать родословную офицера, сходясь во мнении, что императорской крестнице, коей являлась Ланская, необходим некто более состоятельный и не с таким смешным деревенским именем — Иван. Катрин, до слуха которой долетала эта непринужденная беседа, лишь поморщилась — такие разговоры её ничуть не интересовали и даже были противны. Ну какое, право слово, имеет значение титул? И что за низость — обсуждать искренность чужих чувств с такой насмешкой? Впрочем, влезать в эти беседы она тоже не намеревалась: боялась сказать лишнего, дабы не навлечь гнева со стороны Ея Величества, в отдалении расшивающей ризу для аналоя в недавно построенный храм. Всё же княжна еще не чувствовала себя в этом обществе столь уверенно, чтобы обмениваться колкостями, пусть даже и с глубоко неприятными ей особами. А потерять шифр на пятый день день пребывания в новой должности было бы слишком глупо.
— За твой брак непременно сам государь похлопочет, — то ли завистливым, то ли восхищённым шепотом протянула одна из фрейлин, — можешь играть с кавалерами на балах как вздумается.
