Изначально предполагалось, что Мария Александровна с несколькими фрейлинами и старшими сыновьями нанесет визит приюту к обеду, но с самого утра государыне нездоровилось, и её присутствие оказалось под большим вопросом. Цесаревич намеревался было остаться с матерью, но она настояла на его поездке в приют, увещевая в том, что ее самочувствие от его присутствия не улучшится само, да и скорее всего мигрень утихнет к вечеру, поэтому нет нужды волноваться попусту. Взяв с матери слово, что она не будет перенапрягаться и взамен пообещавшись составить компанию княжне Голицыной и вернуть ее во дворец в целости и сохранности, Николай распорядился об экипаже. И уже с обеда вместе с Катериной он занимался украшением большой комнаты, некогда бывшей бальной залой поместья Голицыных, а ныне превратившейся в столовую. Одетая в простое платье, дополненное лишь легким кружевным фишю, княжна любовно расправляла крылья бумажной птицы, что смастерила когда-то маленькая Ольга. Перед глазами вставали картины счастливого детства, в котором каждое Рождество ожидалось с особым трепетом, и улыбка блуждала по задумчивому лицу. Вот только жизни в этой улыбке не было. Цесаревичу же отчаянно хотелось вновь увидеть озорные огоньки в потухших глазах спутницы: ему вообще претила любая грусть и страдание, и будь его воля, он бы давно нашел способ избавить от них свой народ. Но если для тех, кто однажды присягнет ему на верность, Николай пока еще не мог ничего сделать, облегчающее их участь, то хотя бы находящуюся рядом девушку он должен был развеселить.
– Катрин, вы не откажете мне в прогулке?
Княжна с той самой птичкой в руках вздрогнула: тишина, что окутывала её и почти усыпляла, оказалась безжалостно нарушена. Потребовалось время, чтобы осознать, где именно она находится, и что должна делать. Но в повторном вопросе необходимости не было.
– Не думаю, что Вам интересно утерявшее свой облик поместье, – горечь в голосе даже не скрывалась. Бумажная поделка нашла свое место на пушистой ветви, руки потянулись к коробке, где хранились остальные игрушки.
– Я, конечно, не откажусь и от экскурсии по усадьбе, но сейчас мне бы хотелось насладиться верховой ездой. Вы упоминали, что Ваш брат учил Вас держаться в седле?
Такое занятие, пожалуй, мало подходило утонченной и хрупкой барышне, но князь Петр всячески потворствовал интересу сестры к не девичьим увлечениям, и потому Катерина даже на свой шестнадцатый день рождения получила в подарок от брата его любимого скакуна, а в восемнадцать даже приняла участие в охоте. Правда, не сказать, что бы оная прошла удачно: сравниться с мужчинами в сём для нее было сложно, однако удовольствия охота принесла немало. Маменька только укоряла, что не пристало барышне в мужском костюме да на лошади скакать, на что тут же получила ответ — все императрицы Российские в охоте участие принимали, разве что Анна Иоанновна предпочитала ей стрельбу из дворцовых окон. У княгини возражений не находилось, но попыток урезонить дочь она не оставляла, а потому верховые прогулки и, тем паче, охота, происходили в величайшей секретности, когда маменька отбывала из поместья.
– Здесь и лошадей-то не осталось.
Убедившись в том, что на елку было вывешено все, что когда-то убрали в коробку после Рождества, княжна оглядела невысокое деревце, уже увенчанное звездой и готовое предстать перед не ожидающими такого чуда детьми.
– А может, Вы просто боитесь конных прогулок? – поддел её Николай, наблюдая за ожидаемой реакцией со стороны спутницы: Катерина вспыхнула и медленно, с расстановкой произнесла:
– Я обгоню Вас, Николай Александрович, даже если поеду с завязанными глазами.
– Вы так уверены в себе? Готовы на дружеский спор?
– Что предлагаете поставить на кон? – в зеленых глазах уже вовсю разгорелся азарт, убеждая в правильности выбранной тактики.
– Желание.
Встретившиеся руки скрепили рукопожатием договоренность. Решить, где взять коней, было вопросом несложным, как только прогулка приобрела новое значение: стоящая у крыльца карета, запряжённая шестеркой лошадей, сама наталкивала на крамольные мысли. Поддавшаяся на провокацию княжна, застегивающая крючки редингота, уже была готова зайти сколь угодно далеко, и первой двинулась в сторону экипажа, тем самым отвечая на вопрос своего спутника. Распрячь коней оказалось делом хлопотным, если учесть, что никому из них ранее этого осуществлять не приходилось. Тем более – в условиях постоянного опасения, что кучер вернется раньше времени. Но на сей раз, похоже, им повезло, и Катерина вознесла хвалу всем трактирам за время, которое в них могли проводить некоторые мужики. Выводя скакунов за пределы усадьбы, спорщики обменивались заговорщицкими улыбками, которые непременно переросли бы в смех, если бы не необходимость срочно сбежать с “места преступления”, а забираться в седло, сотрясаясь от хохота, было бы крайне проблематично. И если цесаревич сумел бы справиться с этой задачей, то княжне изрядно мешали юбки, и следовало полностью сосредоточиться, чтобы не упасть в грязь лицом. И в снег тоже.
