– Ты… Ты не имеешь права трогать меня, – она захлебнулась возмущением и испугом, сердце колотилось, как у испуганной зверушки, ее заверили, что он не прикоснется и она была в этом уверена, но здесь, сейчас, когда всем вокруг было на них наплевать, испугалась, что он может сделать все что угодно.
– Я не собираюсь трогать, – он достал телефон, покрутил в руках и набрал комбинацию.
Сондрин с ужасом услышала, как ее девайс на шее зашевелился и завибрировал, затем вокруг нее словно сверху упало красное кольцо света, не более 60 см в диаметре. Девушка остановилась, она так хорошо знала что это… Это ее периметр, он убрал его до 60 см. Если раньше она могла свободно перемещаться в пределах дома и сада, то сейчас, следующий шаг мог стать очень опасным.
– Зачем мне тебя трогать, я могу поговорить и другим способом.
Она остановилась и посмотрела на него, его синие глаза с интересом наблюдали, а губы сложились в уничтожающую, умопомрачительную улыбку. Его черные волосы были коротко подстрижены и уложены.
– Я скучаю Сондрин… – он смотрел на нее не отводя глаз. – Жду не дождусь, когда закончится месяц, так давно тебя не видел, принцесса, через три дня ты вернешься в мой дом, – развел руки и поднял глаза к небу. – Наконец-то.
Затем зашел сзади и, чуть приблизившись, уже шептал:
– Плачь, принцесса, плачь. Уже сейчас, я так много хочу от тебя. Как же мне нравятся твои глаза, темные и красивые, как моя душа… – он подошел совсем близко, так, что она могла слышать тепло его тела, и начал хрипло шептать:
– Ты пахнешь сексом. Нет, неправильно, не пахнешь – воняешь, – он немного помолчал и вдохнул запах волос. – Но не тем семейно-бытовым, в темноте, под тяжёлым одеялом, ровно в два часа ночи. Другим с порванными чулками, со вдребезги разбитыми телефонами и ноутбуками, одним движением сметёнными со стола, с искусанными в кровь губами, с утробным хищным рычанием и рубиново-алым блеском губ, приоткрывающим острые клыки. Столько фантазий рождается, когда ты стоишь рядом, а когда закрываешь глаза и начинаешь дышать тобою, это совсем плохо. Ты пахнешь расцарапанной спиной и по-снайперски метким укусом в горло, терзанием плоти, стонами, криками, болью. Ты пахнешь спермой… – он это почти прошептал. – Солёной горечью в растрёпанных волосах, на щеках, этих алых губках и фарфоровых скулах. Ты пахнешь блестящим бисером пота на напряжённой упругой коже, страхом и диким желанием. Ты пахнешь уже не стоном, ты пахнешь бесстыдным криком «трахни меня, только так, чтоб я почувствовала все безумие мира, если так не можешь – тогда не приближайся»… – он ходил вокруг, проговаривая каждый эпитет и сравнение. – Как же я скучаю по тебе.
– Мне холодно, я хочу зайти в помещение, – девушка не хотела слушать его, она знала как он может засунуть свои мысли ей в голову, которые потом будут ее медленно разрушать. Как его вкрадчивый голос ночью будет шептать и она будет метаться по подушке. Сейчас, слушая его тираду, чувствовала, насколько же он прав и как точно он описывает, хоть и косвенно, ее желания, только сильный, уверенный в себе мужчина мог позволить себе такое.
– Только я знаю как умирает твоя весна, возможно, тебе и хотелось бы все вернуть, но… А пока девочка моя – плачь, ты все знаешь. И знаешь каким я могу быть разным, ты спрятала себя, но твое сердечко, – он прижал руки к своему сердцу и сделал такой красноречивый жест, словно протянул его ей. – Только ты знаешь на что готово твое сердце, но открою тебе секрет: и я это знаю, ты думаешь, что ты затопила все льдом… – он рассмеялся. – Ты сама себя уничтожишь, когда я этого захочу. Твои такие красивые цветы цветут только для меня, никто не смеет даже посмотреть в твою сторону, здесь виной даже не я, а ты. Никто не имеет право прикасаться к такому бриллианту, они все недостойны этого и мало кто осмелиться предложить себя, не то что бы сломать тебя. Моя девочка, ты создана только для меня… – он отклонился и посмотрел на нее. – Да, я наверное был слишком жесткий, и как бы мне не было тяжело, но я хочу попросить прощения, Сондрин.
Он подошел к ней спереди и, немного наклонившись, повторил:
– Сондрин, я прошу прощения за то, что был сильно груб… – он сложил ладошки у рта, а затем, чуть тише, проговорил. – Но я не могу тебе пообещать, что я не сделаю это вновь, нас так много связывает событий, как приятных, так и не очень, – он замолчал и вновь пристально посмотрел на нее. Девушка дрожала. Себастьян снял пиджак и набросил ей на плечи, стараясь не касаться.
– Хочу рассмотреть тебя поближе… – он подошел совсем близко, в то время, как она не могла даже сделать шаг в сторону. Чуть шевельнулась, стараясь отшатнуться, но ошейник завибрировал и ей для напоминания опять загорелся красный круг. Это было последнее предупреждение, следующее будет удар током. Он улыбался, видя, что она понимает свое положение и это его забавляло.
– Ну, что ты будешь делать дальше? Бунтовать? Или все же подумаешь?
