Девушка стояла и смотрела в пол, пиджак на плечах укутал его запахом и она чувствовала, как с этим запахом и теплом его тела, которое еще хранила ткань, на нее каскадом обрушились воспоминания, яркие, горячие, те, которые он озвучивал.
Они не стайкой, а огромным смерчем, сметающим все на своем пути, начали заполнять девушку, он уже нажал на спусковой механизм и запустил реакцию – прочь. Прочь все, что было, он разрушил меня, он разрушил все вокруг и построил какой-то свой мир, как всегда заставляя вписаться в него и жить только для него. Сейчас, вот здесь, рядом с ним, она оспаривала его полное владение собою, пытаясь хоть немного оторвать для себя, выбить немного прав и свободы. Доказать, что может еще быть независимой, со своими желаниями, а не полностью растворяться в его реальности и просто отыгрывать его сценарий.
– Моя девочка, как же давно тебя не окружало тепло, забота, нежность, верность, любовь… Вокруг только война, разрушения, боль, тоска и пустота. Холодная пустота, – он развел руки, а затем, обняв себя за локти, продолжил. – Тебя лишь холод окружает, тяжело? С тех пор, как ты разрушила наш тандем, ты получала так мало сладкого.
– Неправда, – она подняла на него глаза. – Неправда, ты не внушишь мне этого, не смей мне внушать это! – она, глубоко внутри, нашла отклик каждому его слову. Ведь так давно никто не любил, никто не защищал ее, все вокруг только пользовались и именно это заставило ее закричать.
– И знаешь, ведь рядом нет никого, кто знает тебя, или просто хотел бы узнать. Никто не знает как ты умерла.
– Я не умерла! – она закричала и задрожала. Сондрин увидела как из помещения вышел Альфред и направился к ним, он нес с собой полушубок.
– О, Альфред, – Себастьян протянул руку брату. Они обменялись рукопожатием и обнялись.
– Привет, я, к сожалению, не смог встретить тебя, ты сам видишь – слишком много гостей, а есть такие, за которыми глаз да глаз, – он подошел к Сондрин, снял с нее пиджак и протянул брату. – Я захватил ей полушубок.
– Вы договорили? – он обратился к Себастьяну.
– Нет, – он медленно надевал свой пиджак. -Я не договорил, хочу прикоснуться, очень хочу… – он подошел слишком близко.
– Альфред…– Сондрин смотрела на старшего брата, тот в свою очередь лукаво улыбался.
– Сондрин, ничего критического, насколько я знаю Себастьяна, он не сделает, поговорит. И пару легких прикосновений я не замечу, ты просто восхитительна сегодня, – он произнес это, глядя ей в глаза, а затем развернулся и направился в сторону зала. – Надеюсь, ты приведешь ее. И сними с девушки периметр, не хватало чтобы она тут корчилась от электрического шока.
Сондрин стояла и смотрела как Альфред скрылся за дверями. Себастьян зашел вновь сзади и она услышала как он прижался к ней, его руки проникли под полушубок и обхватили талию дрожащей девушки. Платье было таким тонким, что казалось, будто он гладит по голой коже.
– Мммм, как же сладко… – он вдохнул запах ее волос, закрыл глаза, погружаясь в свои удовольствия. – Я бы с удовольствием уложил тебя в постель, – он шептал прямо в ухо, стоя за спиной, сильно прижимая ее к своему телу. – Как же хочется поцеловать твою восхитительную шейку, сжать тебя сильно, до хруста костей, чтобы почувствовать, что ты снова моя и со мной…
Она дернулась, но почувствовала как он резко рванул ее, не давая сорваться с места.
– Ну-ну, ты что, ты же в периметре – один шаг и все, – девушка слышала его прерывистое возбужденное дыхание. – Как мальчишка-студент, так я хочу тебя, всю ночь без остановки иметь, жестко войти и толкаться, чтобы ты стонала и кричала подо мной.
Почувствовала, как желание ударило пьяной волной в голову и, наверное, ее щеки сейчас покраснели, потому что даже дышать стало тяжело, а там, между ног, все заныло и она услышала, как сердце начало биться там, внизу, глубоко внутри. Девушка приоткрыла рот и сжала кулачки, стараясь остаться здесь, в своей реальности. Деспот, тиран, жестокий манипулятор, знающий, как заставить орать от неудовлетворенного желания и молить о пощаде, которой не будет. Она вспоминала как вскрикивала от каждого толчка, захлебываясь стонами, слезами наслаждения, в изнеможении закрывая глаза.
– Одно твое слово – и мы будем в этом сладком мире, одно твое слово – и ты почувствуешь меня очень близко, внутри тебя. Я сниму с тебя все, все ошейники, все ограничения и мы улетим в Монтигор уже сегодня, – он развернул ее к себе и посмотрел.
Ее большие карие глаза были полны слез и желания, оно темной поволокой затмило все ее сознание, единственное, чего она сейчас хотела – просто чтобы он обнял сильно и никогда больше не отпускал, этот сильный, страшный, но такой близкий ей человек. Они, как два столпа, столкнувшиеся на вершине скалы, один должен был рассыпаться у ног второго.
– Да..
