Вопрос о том, с кем оставить сына, в тот момент не был решен, и родителям ничего не оставалось, как принять ультиматум.
Адрес Виктора Крохина они с Маришей еще раньше вычислили: на сайте «Светлячка» в графе «Для писем» был указан домашний адрес редактора – с номером дома, квартирой и именем получателя.
Валерка сказал, что улица Белинского – это что-то знакомое. Кажется, так называется остановка трамвая «двойка». А к родственникам нужно выходить на следующей, около оперного театра.
Как оказалось, Белинского – это длиннющая улица, по которой и правда ходит «двойка». К счастью, нужный дом находился в двух остановках от оперного. Если пешком, то минут пятнадцать, не больше.
Дождавшись, когда взрослые закончат церемонию вручения подарков и всласть навосхищаются тем, «какой у нас Мишенька большой да умный», Мариша с Валеркой наскоро съели салат с крабами, запили его пепси-колой и попросились погулять во дворе.
– Только чтобы со двора ни на шаг, – скороговоркой предупредила Валеркина мама. – И следи за Маришей! Ты за нее отвечаешь, договорились?
До нужного дома следовало идти вдоль трамвайной линии.
Они и пошли, только не в ту сторону. Спохватились, когда заметили, что номера на домах не убывают, а наоборот – растут. Пришлось вернуться и топать обратно.
Дом 32а оказался типичной старой пятиэтажкой с шестью наглухо запертыми подъездами, выходящими во двор с детской площадкой, самодельным катком и столбами с веревками для белья. На одной веревке висел ковер, по которому яростно колотил пылевыбивалкой невысокий мужчина в очках.
А еще во дворе было припарковано штук восемь разномастных автомобилей.
Мариша растерянно посмотрела на Валерку:
– А как же мы узнаем…
Перцев насупился, подергал себя за нос и зачем-то снял с головы вязаную спортивную шапку с помпоном. Мартовское солнце жарило вовсю, и у снежной бабы, скособочившейся посреди двора, с ведра на голове свесились сосульки.
Из второго подъезда вышел мальчишка ростом с Маришу. Посмотрел на чужих ребят и принялся деловито катать снежный ком.
– Эй, пацан, – окликнул его Перцев. – Ты в этом доме живешь?
– Живу, а что?
Валерка оглянулся на мужчину с пылевыбивалкой. Кажется, тот закончил работу и собирался уходить.
– Слушай, парень, – доверительно, как к равному, обратился к пацану Валерка. – Можешь нам помочь в одном деле?
– В каком деле? – насторожился мальчишка и сунул руку в карман. Наверное, испугался за свой телефон.
– Понимаешь, тут такая история получается… Одним словом, мы с Маришей поспорили, на мороженое. Она говорит, что хозяин вон той серой «ауди» – мужик из девяносто пятой квартиры, Виктором его зовут. А я этого Виктора знаю, у него такой крутой тачки отродясь не было!
– Не-а, эта вообще не наша, не из нашего дома, – покачал головой пацан. – У нас таких нет.
– Вот я и говорю! – обрадовался Валерка. – А которая тачка Виктора Крохина – ну мужика из девяносто пятой! – знаешь?
Мальчишка задумался:
– Из девяносто пятой? Фамилию я его не знаю. Это такой… с бородой, в очках?
Валерка понятия не имел, как выглядит редактор «Светлячка», но с уверенным видом кивнул.
– Если с бородой, тогда вон тот «москвич». Он с него всю зиму снег сгребал, я видел.
– Ты уверен? – проверил Валерка.
– Ну да, с бородой такой.
Из второго подъезда вышла молодая женщина в красной куртке с меховым воротником.
– Вадик, – позвала она мальчишку. – Ну-ка иди сюда! Опять весь мокрый! Сколько раз я тебе говорила, не копайся в снегу, у тебя слабое горло!
Схватив Вадика за руку, женщина уволокла его в подъезд и с грохотом захлопнула за собой дверь. Мужчина с пылевыбивалкой тоже закончил работу и ушел вместе с ковром. Перцев поднял валявшийся у забора обломок кирпича.
О сигнализации они с Маришей не подумали…
О том, что бородатый оказался не Виктором Крохиным, они узнали лишь в отделении. Это надо же так проколоться! И объяснить ничего никому нельзя.
Мариша заплакала еще во дворе, а Валерка мужественно хмурился и тер варежкой нос. Про бицепсы у него неплохо получилось, да и «москвич» к тому же оказался старым. Родители сразу же отдали бородатому деньги на ремонт, пообещали лучше следить за своими детьми и гарантировали, что «этого больше не повторится».
И во время проработки в милиции, и после, в машине, все шишки, камни и кирпичи летели в голову Валерки. По малолетству Маришу не ругали, а наоборот – успокаивали. («А сестренку-то зачем втянул?» – «Это не сестренка». – «Ну подружку! Ты чему ее учишь? Стекла кирпичами бить?»)
Дома Марише все-таки досталось от мамы, но не как соучастнице, а как девочке, которая должна была «помешать, предотвратить, отговорить…».
Про привод в милицию Валеркины родители решили Маришиной маме не сообщать.
У Валерки в качестве наказания на три дня конфисковали телефон, и Мариша осталась без связи. Посоветоваться было не с кем. Вечером она попыталась позвонить Перцеву по городскому, но тетя Таня голосом Снежной королевы сообщила, что «Валерий учит уроки и его нельзя отвлекать».
И Мариша решилась…
После ужина закрылась с мобильником в ванной, включила воду и набрала номер Виктора Крохина.
