— Нам? — она подняла голову вверх, вглядываясь в мое лицо.
— Нам, — подтвердил я. — Если только ты не хочешь рассказывать своей маме о нас…
— Я хочу, — уверенность в ее взгляде не оставляла ни капли сомнений. — Но нужно попросить маму ничего не говорить твоей семье. Если Ваня узнает, то он догадается, почему я на самом деле была во дворце и тогда твоя тайна…
— Это неважно, — я прервал ее. — С ним я разберусь.
— Мы это уже обсуждали. Я не хочу, чтобы из-за меня ваши, и без того поганые отношения, стали еще хуже.
Я снял с правой руки перчатку. Мне срочно нужно было коснуться Плаксы, просто почувствовать ее кожей. Опустив руку на ее щеку, я провел большим пальцем по ней в успокаивающем жесте.
— Лисичка, ты, несомненно, самый главный человек в моей жизни, но, ты не можешь взваливать на свои хрупкие плечи ответственности за мои отношения с братом. Они такие, потому что мы всю жизнь двигались в этом направлении. Так что, за это отвечаем только мы с ним. И мне чертовски приятно, что ты обо мне заботишься, но это не стоит твоих переживаний.
Алиса приоткрыла губы, чтобы что-то ответить мне, но я не мешкая ни секунды, поцеловал ее. Я так давно этого хотел, из последних сил сохраняя остатки порядочности и выполняя ее просьбу — не целовать.
Как она могла даже допустить мысль, что я не хочу ее целовать? Когда я буквально думаю об этом каждый раз, когда она улыбается. Или заправляет за уши свои прекрасные волосы. Или когда сидит в моем доме с конспектом на руках, поглаживая за ухом мою собаку. Каждый раз, когда она делает взмах своими длинными ресницами, мне хочется поцеловать каждую из них.
И сейчас, наконец, я могу это сделать. Я не хочу углублять поцелуй, поэтому целую ее с такой нежностью, о которой раньше не подозревал. Алиса цепляется руками за низ моего пуховика и ее тело сильнее прижимается к моему в поисках еще более тесного контакта. Я отрываюсь от ее губ и целую в скулу, а затем рядом с ухом. Еле слышный вздох срывается с ее губ и она немного поворачивает голову, чтобы снова встретиться с моими губами. На улице минут 17, но мне плевать. Тепло, исходящее от моего горящего, из-за любви к этой девушке, сердца, согревает. Губы Алисы мягкие и такие податливые, словно мечта. И это мечта стала моей реальностью.
— И чего хочет эта женщина? — мама сидела напротив нас с Лешей, скрестив руки на груди.
Я ее знала также хорошо, как и она меня. И сейчас она не просто злилась, а была в ярости. Ее щеки раскраснелись от злости, а голубые глаза пылали. Я не часто видела маму такой. С нами она всегда была ласковой и, даже если мы с Мариком, как все дети на планете, устраивали хаос, она никогда на нас не злилась. Я полностью разделяла ее чувства, не понимая, как матери Марины вообще пришло в голову что-то подобное.
— Чтобы я снова стал парнем ее дочери, — спокойно произнес Леша.
— И что ты собираешься делать?
Мама еще не знала о том, что мы с Лешей вместе. Мы не говорил ей об этом, решив, что сначала нужно рассказать о поступке Анны Павловны. Но мама не была глупой или слепой, так что, наверняка, что она уже сама обо всем догадалась.
Я немного нервничала из-за того, как она воспримет эту новость.
— Я не собираюсь возобновлять отношения с Мариной. Но я сделаю все, чтобы помочь вам снова открыть кофейню.
— Я благодарна тебе за то, что ты мне все рассказал. Теперь решить проблему будет гораздо проще, — мама покачала головой, словно до сих пор не могла поверить в то, что услышала. — Это ужасная, грязная ситуация. И я не хочу, чтобы это хоть как-то касалось моей дочери.
— Я вас понимаю.
— Мама, — одновременно с Лешей произнесла я. — Это никак не относится ко мне.
— Разве?
Я не стушевалась под ее взглядом. Она была зла на ситуацию и я это понимала, но несправедливо было обвинять в этом Лешу. Он этого не заслуживал и я была готова к конфронтации с ней, чтобы защитить его.
— Если Решетникова нацелилась на нашу семью, то это потому, что с момента, как вы вошли в квартиру, он не сводит с тебя взгляд. Или ты скажешь, что я ошибаюсь?
Я не могла этого сказать.
— Не ошибаетесь, — вместо меня ответил Леша. — Анна Павловна сделала это потому что, по ее мнению, я променял Марину на Алису.
— Это так?
— Нет. Я расстался с Мариной не из-за Алисы, — он на секунду перевел взгляд на мое лицо, а затем снова посмотрела на маму. — Я не любил ее и хотел поступить честно. Она хороший человек и заслуживает любящего человека рядом. И я никогда не стал бы таким человеком для нее.
Я сглотнула. Он не говорил мне об этом и я, как и мама, слышала это впервые. И из-за этого я возненавидела эту женщину еще сильнее.
— Но ты думаешь, что станешь таким человеком для моей дочери?
Я не дала ему шанса ответить. Как бы мама сейчас не заботилась обо мне, ее давление на Лешу было неуместным.
— Хватит говорить обо мне в третьем лице, мама. Я сижу здесь, прямо перед тобой. Я понимаю, что ты беспокоишься обо мне, но ты не должна меня защищать. Не от Леши.
Голубые глаза мамы нашли мои и ее взгляд потеплел.
— Ты мой ребенок, я всегда буду тебя защищать.
