Я сжал челюсти, закипая от злости. Эта женщина никогда мне не нравилась, но я терпел ее потому что она была мамой Марины. У них были свои, сложные отношения, в которые я предпочитал не вмешиваться. Это было не мое дело.
Но Алиса — другое дело. Она не просто особенная девушка для меня, но и самый лучший человек, которого я когда-либо знал. И никто не мог оскорблять ее в моем присутствии.
— Вы высказались, а теперь послушайте меня, — я стряхнул ее руку со своего запястья. — Если с Алисой или ее семьей что-то случиться, вы по-настоящему узнаете, на что я могу быть способен.
Женщина несколько секунд сверлила меня взглядом, а затем фальшиво рассмеялась.
— Брось, мальчик, какие это угрозы, — Анна Павловна взяла со стола салфетку, прикладывая ее к глазам, словно там выступили слезы от смеха. — Я просто хочу, чтобы ты вернулся к моей дочери.
— Этого никогда не произойдет, — твердо отчеканил я.
— Посмотрим, что ты скажешь, когда твоя маленькая мышка узнает благодаря кому с кофейней ее матери случилась такая неприятность.
Я больше не стал ничего ей отвечать. Было мерзко даже стоять рядом с этой женщиной. Все еще не верилось, что как бы я не открещивался от мира в котором живет мой отец: алчного, беспринципного и без морального. Я сам же, без чьей либо помощи в него и нырнул. Одно неверное решение привело меня к этому моменту. Черт.
Я достал свой мобильный телефон и написала Алисе.
Она ответила почти мгновенно.
Я спрятал телефон в карман куртки и пошел к своей машине. Всю дорогу до встречи с Алисой, я думал над тем, что должен рассказать ей о сегодняшнем разговоре с Анной Павловной. Я знал, что Алиса не станет меня винить в том, что кофейню тети Али закрыли из-за меня.
Я все еще несу за это ответственность, ведь это случилось из-за того, что я обидел ее дочь. Но не я был тем, человеком, который нанес удар по ее близким.
И все же меня терзали сомнения. Светловы всегда были для меня примером идеальной семьи. Они заботились друге не для галочки и не для красивой картинки, а потому что любили друг друга по-настоящему. Даже тяжелое время развода не смогло их подкосить. Они продолжали держаться друг за друга.
Чего не скажешь о моей семье. Для мамы весь ее мир сосредоточен в отце. Она любит своих детей, но, как показал реальный пример, если с отцом что-то случится, остальное для нее не будет иметь значения. Любовь ли это? Да, но не та, которую я ищу для себя. Или уже нашел.
В окошко машины постучали и я, повернув голову, я увидел улыбку на лице Алисы. Тепло разлилось по моему телу.
— Привет, — я открыл ей изнутри дверь.
— Привет, — девушка села на переднее пассажирское сидение и стянула с головы шапку. — Как здесь жарко.
— Я подумал, что ты, возможно, замерзла и включил печку.
— Она показывает 31 градус, — заметила Плакса число на приборной панели.
Я пожал плечами и выехал на дорогу.
— На улице холодно.
— Это мило, но я на улице была всего пару секунд. В автобусе было тепло.
Я потянулся к приборной панели и уменьшил температуру до 25.
— Спасибо, — Алиса стянула со своей шеи шарф и расстегнула пуховик.
Ее щеки и кончик носа покраснели, делая ее такой милой. Мне захотелось повторить наш вчерашний поцелуй.
— Как дела в университете?
— Завтра последний экзамен, — Алиса повернула голову в мою сторону. — И сначала я не хотела с тобой сегодня встречаться, потому что мне нужно готовиться. Но потом решила, что ты подумаешь будто я тебя избегаю, а это не так. И вот я здесь.
Я на секунду перевел взгляд от дороги на ее лицо, чтобы увидеть, какой смущенной она выглядела. Мои пальцы нашли ее и я переплел их вместе. Ее губы слегка приоткрылись в удивлении. Я улыбнулся и вернулся к дороге.
— Ты здесь и я этому рад. Но если тебе нужно готовиться, я отвезу тебя домой. Мне приятно, что ты подумала о моих чувствах, но я хочу, чтобы в первую очередь ты всегда думала о себе. О том, что важно для тебя. Хорошо?
Я боковым зрением видел, как Плакса таращиться в мою сторону, будто у меня внезапно выросла вторая голова.
— Не нужно домой, — вернувшись в реальность, сказала Алиса. — Я взяла с собой все нужные конспекты и могу подготовиться у тебя дома. Если ты не против.
— Я никогда не смогу быть против чего-либо, что связано с тобой, Плакса.
Алиса робко улыбнулась и положила наши переплетенные руки к себе на бедро. Это было чем-то новым для нас, но ощущалось так правильно, словно наши руки были переплетены всю жизнь.
— Почему ты называешь меня Плаксой? — внезапно спросила Алиса.
— Тебе не нравится?
— Раньше мне казалось, что ты надо мной так издеваешься.
Я снова повернулся к ней.
— А сейчас?
— Не знаю, — Алиса пожала плечами. — Сейчас между нами все по-другому и это все ново для меня.
