На Новый год я подарила Роберту небольшой особняк в Лондоне, который все в Кью называли Маслодельней. В первый раз он пригласил меня в гости в апреле, когда уже настали погожие, солнечные деньки. Он прислал мне мягкую коричневую накидку с капюшоном и попросил, закутавшись в нее, спуститься по потайной лестнице и пройти через сад к реке, где меня уже будет ждать лодка. Я решила сделать все как он просил и быстро переоделась в простенькое красное полотняное платье с белым льняным передником и чепец, какие обычно носят деревенские коровницы. Кэт недовольно нахмурилась, глядя на мое отражение в зеркале, пока зашнуровывала мой корсет.
– Не смотри так, Кэт! – Я обняла ее. – Я в последнее время постоянно в делах, все эти встречи с советом, государственные грамоты, вопросы обороны, ухаживания чужеземных послов от имени бесконечных принцев, герцогов и графов… Я заслуживаю хоть денек отдыха! – Расправив юбки, я стала кружиться вокруг нее. – Целый день свободы, я наконец смогу побыть сама собой!
– День свободы с Робертом Дадли, – сухо молвила Кэт, нахмурившись еще сильнее.
– И что с того? – пожала плечами я. – Он – мой лучший друг с самого детства.
– Но он – женатый человек, – суровым тоном напомнила Кэт.
– Знаю, – кивнула я. – И слава богу! Я не вышла бы за него замуж, Кэт, даже будь он свободен. Я ищу мужской компании, но не ищу замужества – ведь тогда мне придется пожертвовать всем, чем я дорожу, отдав власть в руки мужа. Роберт не получит от меня ничего, кроме того, что я сама захочу ему дать.
– Ты всегда твердила, что никогда не выйдешь замуж, с самого детства, – проворчала Кэт, – но я думала, надеялась, что ты это перерастешь… Неправильно быть одной, Бесс…
– А я и не хочу быть одна, Кэт, – стала уверять ее я, – и не буду, но и женой ничьей тоже становиться не собираюсь. Для меня это – неправильно. Я так сильно ценю свою свободу, что ни за что ее никому не отдам; я хочу сама распоряжаться своей судьбой и не доверю ее никакому господину.
– Если бы ты только знала, – Кэт крепко сжала мои руки, заглядывая мне в глаза и едва сдерживая слезы, – как сильно ты неправа! Кое-что он может сделать и без твоего позволения – например, погубить
–
– Да уж, милая, нисколько в этом не сомневаюсь, – кивнула Кэт. – Смотри, чтобы от подобного времяпрепровождения у тебя в животе не поселился будущий бастард и тебя не окрестили шлюхой!
Я застыла на месте – слова Кэт прозвучали как пощечина.
– Ах, дорогая моя, я не хотела обидеть тебя! – Сожалея о сказанном, Кэт обняла меня. – Но ты ведь теперь королева, а не та девчушка, которой была во времена лорда-адмирала. Люди все подмечают, о твоих особых отношениях с лордом Робертом уже и так судачат…
Я оттолкнула ее и бросилась к двери.
– Мне нет дела до досужих слухов! – воскликнула я, строптиво тряхнув волосами и топнув ногой. – И не заговаривай со мной больше об этом! Я отправлюсь на встречу с лордом Робертом, и никто не остановит меня, и будь они прокляты, все эти сплетники и злые языки!
Я хотела было уже выскочить из покоев, хлопнув дверью, но вдруг заметила слезы, бегущие по лицу Кэт. Я тут же вернулась к ней, обняла и стала объяснять, что она всегда была мне как мать и что я действительно хочу, чтобы она поняла, почему я поступаю так, а не иначе.
– Жена не любит его, Кэт, а он не любит ее, они давно уже стали чужими друг другу. Брак принес им лишь горечь и сожаление, они были слишком молоды, когда поженились, а повзрослев, поняли, что между ними нет ничего общего. Роберт всегда говорит об этом с таким огорчением и досадой… Она не хочет жить при дворе, я пыталась пригласить ее, но он отговорил меня, рассказав, что она боится жизни в большом городе, а потому будет плакать и скучать по своему родному дому. Но отказать она мне не сможет, боясь, что я накажу ее за это. Она хочет жить в деревне. А ты ведь знаешь, что Роберт – не из тех людей, которые станут довольствоваться ролью сквайра и станут возделывать ячменные поля и пасти овец. Ему суждено вершить великие дела. А это ему могу дать только я – в награду за верную службу и приятную компанию. Я ничего не заберу у Эми, я лишь дам ему то, что отвечает его наклонностям. Она же пускай и дальше остается в любимом своем поместье и носит красивые платья. Правда, Кэт, наша дружба никому не принесет вреда, мы – не такие уж грешники, какими делают нас злые языки.
Кэт тяжело вздохнула, обняла меня и, покачав головой, выдавила из себя улыбку.
