Роберт поднялся с подушек, отошел в дальний угол шатра и повернулся ко мне лицом. Он поманил к себе женщин, но ни на миг не отвел от меня взгляда, даже когда они окружили его и стали ловко раздевать, нежно касаясь его сильного тела. Гордый, как наследный принц, он стоял передо мной полностью обнаженный, расправив плечи и положив руки на бедра. Две женщины втирали в его мускулистое, крепкое тело наездника ароматное, пряное масло, бережно массируя его бронзовую от загара кожу. Третья же дева водрузила ему на голову пышный золотой тюрбан, украшенный драгоценными камнями и павлиньими перьями. Улыбка заиграла на устах Роберта, когда его внушительных размеров достоинство восстало и одна из женщин принялась массировать его смазанными маслом руками. Он наклонился, намотал на кулак ее длинную, черную как ночь косу, украшенную нитями жемчуга, и, притянув к себе, грубо поцеловал в губы. Когда восточные девы закончили и все его великолепное тело стало блестеть и благоухать, они надели на него кушак, расшитый огромными сапфирами, аметистами, изумрудами и рубинами. Затем они принесли роскошную мантию из королевского пурпурного шелка, украшенную павлиньими перьями и золотой парчой, расшитой крошечными бриллиантами и речным жемчугом. Третья женщина опустилась перед моим другом на колени, поцеловала его ступни и надела на них украшенные сапфирами золотые восточные туфли.
Теперь настал мой черед. Он подал им знак, и они направились ко мне. Я не привыкла к столь чувственным и экзотическим заморским служанкам и тем более к тому, чтобы со мной обходились столь фамильярно. Роберт заметил мое беспокойство и сказал женщинам несколько слов на неизвестном мне языке, и тогда одна из них кивнула и поднесла мне маленькую золотую шкатулку, похожую на сундучок с сокровищами, жестом показывая, чтобы я взяла один из тонких золотых дисков, которые в ней лежали. Оказывается, эту необычную сладость нужно было положить на язык и медленно рассасывать.
– Вот так, – присоединился ко мне Роберт, беря позолоченную сладкую пастилку.
Сладость быстро растворилась у меня во рту, оставляя после себя приятное пряное послевкусие, обволакивающее язык, словно нежное бархатное покрывало. Чувствовалась какая-то необычная, едва уловимая горечь, но мне это пришлось по вкусу, а потому я с удовольствием взяла еще одну пастилку. И снова ко мне потянулись руки восточной девы. Она стала раздевать меня, обнажая мою молочно-белую кожу, потом вытащила шпильки из моих волос и принялась массировала кожу головы, расчесывая пальцами водопад кудрей, падавших на мои плечи и спину. Я полюбовалась тем, как поблескивают драгоценности на ее ловких руках, прикрыла глаза и замурлыкала, как кошка, лишь изредка посмеиваясь от удовольствия и необычности происходящего.
Закончив с Робертом, остальные две женщины начали массировать смазанными маслом ладонями и мое тело. Его чувственный пряный аромат напоминал корицу, мед и летнее солнце. Третья дева опустилась рядом со мной на колени с алебастровой баночкой с неведомой янтарной мазью, которую стала наносить плоской палочкой на короткие вьющиеся рыжие волосы внизу живота. Затем она покрыла загадочный состав полосками белого льна, слегка придавив их к моей коже. Я не догадывалась, что будет дальше, и тут с моих губ сорвался крик боли, который одна из женщин приглушила, осторожно прикрыв мне рот ладонью, – они резко сорвали полоски, и мой воспаленный лобок остался без единого волоска, став похожим на ощипанную курицу. Ласковая рука погладила меня по щеке и сунула мне в рот еще одну золотую пастилку, вместе с которой растаял и мой гнев.
Они гладили каждую часть моего тела, умащивая и смягчая мою кожу. Одна из женщин пальцами подкрасила мне губы, вторая сделала то же самое с сосками, а третья нежно коснулась моего розового лобка. Затем они стали меня одевать. Одна из дев опустилась передо мной и помогла надеть свободные белые шаровары, вышитые мириадами крошечных серебряных звезд. Я удивленно выдохнула, когда она подвязала их серебряной лентой на моей талии, потому как стало заметно, что ложбинка между моих ног ничем не прикрыта. Таких откровенных нарядов я еще никогда не носила, но, прежде чем я успела возмутиться, они надели на меня широкий кушак с длинными лентами, напоминающими жидкое серебро, которые доставали мне до коленей. Затем они зашнуровали на мне корсет из плотного белого атласа, богато украшенный серебряной вышивкой, бриллиантами и цветами из жемчуга, который тем не менее ничуть не прикрывал мои груди. Ноги мои обули в серебряные восточные туфли, отделанные алмазами и жемчугами, на пальцы мне надели огромные кольца с цветами из драгоценных камней, на запястья – браслеты, а на шею – роскошное ожерелье из жемчуга и бриллиантов. Мои груди женщины украсили чудными цветами из самоцветов. Затем мне принесли длинный кафтан из белого шелка, расшитый серебром, золотом и дивными цветами из рубинов, аметистов и сапфиров с изумрудными листьями. Мои кудри теперь, словно корона, венчал венок из таких же цветов.
