– Беги, милая, – прошептала она, – но, пожалуйста, будь осторожна с этим жеребцом. Он так напоминает мне лорда-адмирала… Вот это был мужчина! – выдохнула она, погружаясь в воспоминания.
– Обещаю, я не дам ему спуску. – Я поцеловала ее в щеку. – Не беспокойся обо мне, Кэт, я ведь больше не маленькая девочка, а лорд Роберт – не первый жеребец, который встретился на моем пути, – со смехом добавила я, притворила за собой двери и радостно побежала по каменным ступеням к лодке, которая должна была отвезти меня к Роберту, с нетерпением ожидавшему, когда уже наконец он снова заключит меня в объятия и прильнет губами к моим губам.
Белоснежные стены показавшегося вскоре особняка сияли в свете заходящего солнца. Перед ними изумрудным ковром раскинулась большая лужайка, уставленная белыми мраморными статуями и причудливыми лавочками в форме молочных ведер. Я рассмеялась, захлопала от восторга в ладоши и выпрыгнула из лодки, не дав Роберту даже подать мне руку. Без обычных своих тяжелых роскошных нарядов я чувствовала себя свободной и легкой, как облачко, в простом полотняном платье без единой нижней юбки, тяжелых фижм и тугого корсета, больно стискивавшего мои ребра. Я побежала по лужайке, и Роберт погнался за мной, огибая бесчисленные статуи и деревья, но я всякий раз уворачивалась от его объятий и поцелуев, смеясь и кружа вокруг него, как стрекоза.
– Дом еще не закончен, – сказал Роберт, когда, утомившись, мы присели на одну из чудесных лавочек. – Я не хотел тебе его показывать, пока не доведу до совершенства, но у меня есть для тебя небольшой сюрприз, который порадует нас обоих, потому как твоя радость – это и моя радость.
Он громко хлопнул в ладоши, и на лужайке появились его слуги в синих ливреях с родовым гербом Дадли, вышитым на груди и рукавах. Они установили небольшой шатер из пурпурного шелка, расшитого золотом, постелили в нем турецкий ковер, затканный яркими цветами, и разложили огромные яркие подушки, отделанные самоцветами. Затем они поставили на ковер столик на низких ножках, за которым мы могли бы разделить трапезу, устроившись на подушках. Вышедшие из дома музыканты стали играть для нас, и мы с Робертом, взявшись за руки, одетые, как коровница и пастух, скрылись за пологом. Следом за нами в шатер вошел высокий темнокожий мужчина с золотым тюрбаном, украшенным перьями и драгоценными камнями, на голове. На нем были алые атласные шаровары, длинный кафтан из желтого шелка, вышитый красными маками, и золотые восточные туфли, отделанные рубинами. Позвякивая золотыми браслетами на запястьях, он поклонился и поставил перед нами огромный золотой поднос с заморскими яствами, названий которых не знала даже я. Роберт сказал мне, что привез повара из самой Турции и что прежде этот человек служил у самого султана. Мне до смерти хотелось с ним поговорить, выспросить названия экзотических блюд и из каких ингредиентов они приготовлены, но Роберт сразу же отослал его. На подносе стояли тарелки с вкуснейшим пряным мясом, изысканными сырами и сластями, которые на вид напоминали засахаренные фрукты, но пахли розовой водой и были щедро присыпаны мелко растертым белым сахаром. Были там и вкуснейшие пышные пирожные золотистого цвета, состоящие из множества тончайших, как бумага, слоев, обильно политые сладким медом и посыпанные измельченными финиками и орешками. Мы с Робертом кормили друг друга с рук, слизывая капли меда или мясного сока с пальцев.
Когда мы закончили трапезу, слуги унесли столик и Роберт снова хлопнул в ладоши. В шатер вошли три прекрасные смуглые женщины с миндалевидными глазами и черными как смоль волосами. Одеты они были в необычные шелковые шаровары, а лица их прикрывали прозрачные, летящие вуали. На их запястьях и щиколотках я заметила такие же золотые браслеты, что и у повара. В руках они держали свертки роскошных тканей.
