Пламенная роза Тюдоров полностью

– Я добьюсь свободы! Ты не удержишь меня, я никому не позволю встать у меня на пути! Я был рожден не для такой участи и заслуживаю лучшей женщины, чем ты, и я получу ту, какую захочу, и ты не сможешь мне помешать! Тебя ждет незавидная участь, ведь королева приблизила меня к себе, она любит меня, и мне довольно шепнуть ей лишь слово – и она отправит тебя в темницу, будешь гнить там до конца своей никчемной жизни. Берегись, Эми, остерегаю тебя, берегись! Тебе не победить, так зачем сражаться? Теперь я отказываюсь от своего обещания взять тебя в любовницы, я скорее отрежу свое мужское достоинство, чем позволю себе доставить удовольствие такой упрямой суке, как ты! Запомни мои слова, Эми: я стану свободным! – повторил он и ушел, хлопнув дверью и оставив меня одну.

Я вся дрожала от ужаса и, цепляясь за перила, пыталась найти в себе силы сделать спасительный вдох. У меня в горле встал огромный ком, мне будто накинули петлю на шею, но спустя несколько мгновений я снова смогла дышать.

Возможно, я зря повела себя столь заносчиво и непримиримо, быть может, мне стоило умерить гордыню ради собственного блага, ведь в Писании сказано: «Погибели предшествует гордость, и падению – надменность». Но я хотела сделать ему так же больно, как он сделал мне. А еще мне хотелось досадить ей, королеве, укравшей мою любовь. Возможно, меня толкнула на это злоба, в которой он меня упрекал, но я не могла поступить иначе, хоть и понимала в глубине души, что уже потеряла мужа. Разум подсказывал мне, что глупо пытаться удержать того, кто намерен бросить меня, но упрямство и гордыня твердили: стой на своем! Я понимала и умом и сердцем, что мое упрямство не принесет мне ничего хорошего и теперь Роберт испытывает ко мне только лишь ненависть и злобу, которые разъедают его изнутри, словно коварная язва. А еще его одолевает жажда мести из-за моей самонадеянности.

Я понимала, что повела себя как обезумевшая ревнивица. Если бы я сдалась и дала ему развод, чего он страстно желал, то исполнила бы его мечты. Ну а как же я? Ведь мои мечты тогда развеялись бы по ветру седым пеплом. Я потеряла бы самое важное в своей жизни. Даже мой родной дом – Сайдерстоун – Роберт продал ради своей высокой цели вместе с улыбками простых крестьян и наших слуг, большинство из которых знали меня с детства и плясали на моей свадьбе, вместе со всеми овцами, яблочными садами и ячменными полями. Он обещал мне все – а оставил ни с чем! Без мужа, без отца, без любви и без дружеской поддержки близких я не знала, как теперь возродить свою сломанную жизнь и собрать кусочки своего разбитого сердца. Я попросту не могла начать жизнь заново и придумать для себя новые мечты.

– Какая же ты бесхребетная трусиха! – презрительно прошипела я сама себе, войдя в опочивальню и увидев отражение своего бледного, искаженного мукой лица в зеркале.

Я была так зла на себя, что мне хотелось плюнуть в лицо и себе, и своему супругу.

Меня сковал страх, я будто окаменела и была не в силах пошевелиться. Мне оставалось лишь стоять на своем, оставаясь женой Роберта, и делать хорошую мину при плохой игре, в которую вовлек меня злой рок. Я не дам ему развода, это уж точно. Не стану покорной, послушной Гризельдой с вечной улыбкой на лице, не позволю раздеть себя донага и пустить себя босой по пыльной дороге, чтобы мое место могла занять другая.

– Я – Эми Робсарт! – громко молвила я и сама удивилась тому, что с моих губ невольно сорвалось мое девичье имя, а потому тут же поправилась: – Я – Эми Дадли, леди Эми Дадли, а не смиренная Гризельда!

Бросившись к письменному столу, я вырвала из тетради страницы, которые исписала рассказом об этой терпеливой женщине, и стала рвать их на мелкие кусочки, после чего выбросила их в окно, и обрывки бумаги снежинками полетели на красавца-скакуна Роберта, привязанного под моим окном. Затем я схватила дорогущий томик «Кентерберийских рассказов» в кожаном позолоченном переплете и швырнула его в ночную тьму, с радостью услышав, как он шлепнулся наземь. Так, как в тот день, я никогда еще не рыдала.

Я рухнула на кровать, и это простое движение отдалось в моей груди такой нестерпимой болью, что я вскрикнула и вскочила на ноги, испуганно ощупывая свою левую грудь. Казалось, будто осколок разбитого сердца вонзился в мою нежную плоть, словно стальной кинжал, и хотя тому не было никаких разумных подтверждений, я чувствовала себя в тот момент именно так. Мне было больно даже дышать, я наконец даже сумела выбросить из головы мысли о Роберте. Но только на миг – опять вернулась другая, причиненная мне жестокостью мужа и его предательством боль, которая накрыла меня гигантской волной и сбила с ног. Я снова залилась слезами, оплакивая все, что я любила и потеряла. Я лежала, будто разорванная в клочья пушечным ядром на поле битвы любви.