И тут я услышала голоса – из глубины сада до меня донесся приглушенный смех мужчины и женщины, и я вспомнила, как Роберт развлекался с коровницей Молли в конюшне. Моя новая знакомая загадочно подмигнула и озорно подтолкнула меня, направляя туда, где звучали голоса и смех. Меня тянуло в сад, словно железо к магниту, я не могла сопротивляться желанию узнать наконец правду, а потому несмело ступила на узкую дорожку, вьющуюся между клумб. Потом я увидела их – они сидели на траве в тени деревьев.
Он держал ее в своих объятиях. Роберт страстно прильнул губами к ложбинке на ее шее, а она, смежив веки и приоткрыв губы от удовольствия, перебирала пальцами его черные кудри. Ее волосы растрепались – она вынула великолепные жемчужные и бриллиантовые шпильки из своих рыжих локонов, они валялись в траве. Платье немного сползло, обнажив одно ее плечо, белое, казавшееся мраморным – такой эффект создавал черный бархат лифа. К своему ужасу, я увидела, что на ней тяжелая малиновая бархатная юбка, богато изукрашенная жемчугом, бриллиантами и серебряной вышивкой – в точности такая, какой ее описывала та болтливая служанка с постоялого двора.
Неужели это правда? У них будет ребенок? Ребенок, которого должна была родить я, который скрасил бы мое одиночество, наполнил бы любовью мою жизнь, в то время как мой муж посвятил бы себя служению своей прекрасной даме. Он отдал ей
Когда я вскрикнула от огорчения, ее глаза широко раскрылись и она оттолкнула Роберта.
Он бросился ко мне, и я увидела слепую ненависть в его глазах, когда он грубо схватил меня за плечи.
Я отстранилась от него, сжала в руке янтарный кулон в виде сердца, висевший у меня на шее, с силой рванула цепочку и бросила кулон на колени королеве.
– Вот его сердце, когда-то он отдал его
Я не смотрела ей в лицо. Просто не могла. Мне не хотелось видеть злорадную усмешку на ее устах, потому как я утратила последнюю надежду вернуть самое важное в своей жизни.
Вдруг я услышала ехидный смех и, обернувшись, увидела ту самую вертихвостку в розовом платье, Летицию, которая привела меня сюда, а теперь хохотала, держась за живот, словно у нее ныли ребра от слишком туго затянутого корсета. Рядом с ней невесть откуда появилась темноволосая девушка в безвкусном шелковом платье, которая тоже заливалась издевательским смехом.
– Бедняга Роберт! – с трудом проговорила Летиция сквозь смех. – Она же ему совсем не ровня!
Брюнетка тряхнула черными кудрями, кивая в знак согласия, и добавила:
– Даже если она станет на цыпочки на вершине самой высокой на свете горы, то не дотянется кончиками пальцев и до подошвы его сапога!
– Как же низко может опуститься мужчина! – продолжала насмехаться надо мной Летиция.
– Как тебе не стыдно, Летиция! – Из зарослей сада, небрежно обмахиваясь веером, появилась блондинка в ярко-зеленом платье, которую я уже видела. – И ты тоже хороша, Френсис! Отчего вы так грубы с ней?
– Ах, Дуглас! – воскликнула Летиция, закатывая глаза, пока я гадала, кому пришло в голову дать девочке такое необычное имя. – Ты такая милая!
– Иногда мне даже кажется, что сестра чересчур мягкосердечна, чтобы жить при дворе, – подхватила Френсис.
Я не хотела больше слушать их перепалку и бросилась обратно во дворец. Ослепленная слезами, я бежала не останавливаясь, расталкивая всех на своем пути. Мне не было дела до того, скольким придворным я наступила на ноги и сколько роскошных туалетов измяла на бегу. Выскочив на улицу, я запрыгнула в карету и крикнула вознице:
– Едем! Увезите меня отсюда поскорее, назад, на постоялый двор!
Не знаю, как Роберт нашел меня, но он приехал ко мне в тот же день, ближе к вечеру. Мне было так больно, что я не могла даже пошевелиться. Он сказал, что я выставила на посмешище и себя, и его, что большего позора он за всю жизнь не испытывал. Вот что его беспокоило на самом деле – не то, что он предал меня и нарушил брачный обет, изменив мне с королевой. Об этом он не сказал ни слова.
