Спустя какое-то время я проснулась в своей постели. Все пытались втолковать мне, что это был просто дурной сон, ночной кошмар, которому не нужно придавать особого значения. Но я знала, что видела это, пускай они уже убрали страшные предметы – дурное знамение, предвещающее мне верную смерть. Я знала, что здесь не обошлось без черной магии, колдовства. Должно быть, мой нетерпеливый недоброжелатель решил, что, поскольку рак и яды не действуют так быстро, как ему хотелось бы, нужно напугать меня до смерти. Чуть позже в тот же день мне показалось, будто я видела темный силуэт Ричарда Верни в саду – вглядевшись, я поняла, что нет никакой ошибки и это именно прислужник моего мужа разговаривал в тот момент с мастером Форстером. Мистрис Форстер попыталась убедить меня в том, что тот прибыл по поручению моего супруга, привез какие-то бумаги мастеру Форстеру, который вел финансовые дела Роберта, и что этот человек уже давно уехал, но я истово верила в то, что его привели сюда совсем иные, дурные намерения. Ричард Верни был самым преданным слугой моего мужа, и он уже дважды покушался на мою жизнь, сперва с помощью яда, затем пытаясь убить меня руками Красного Джека. От мучительной смерти меня уберег лишь отъезд из Комптон-Верни, и вот этот злой человек добрался до меня и в Камноре.
Злость придала мне сил, и я чуть было не послала за доктором Бьянкоспино, чтобы дать согласие на операцию, позволить ему приковать себя к столу и пожертвовать грудью ради спасения своей жизни. Я так хотела жить, жить назло своим врагам и Роберту, ставшему моим ночным кошмаром! Но неожиданно обретенная храбрость улетучилась, когда под вечер мне доставили из Лондона «Книгу ядов», написанную доктором Кристофером Бьянкоспино, в которой я обнаружила рыжий волос, услужливо подсказавший мне, что сей научный труд мне прислала извечная моя соперница – королева.
Я всегда шла на поводу у своих чувств, легко поддавалась эмоциям. Мне чужды были расчетливость и рассудочность, и мои враги прекрасно знали об этой моей слабости, так что я поступила
Когда мы отправились в новое странствие по королевству, едва ли хоть кому-то из моих придворных удалось остаться беспристрастным. Обычно наш отъезд сопровождался всеобщим восторгом, все с нетерпением ожидали, когда мы отправимся в путь, но в этом году слишком много подводных течений подстерегало нашу бесконечную процессию, отчего она больше походила не на змею, а на электрического угря, медленно движущегося по пыльным, извилистым дорогам. В Шотландии вспыхнуло восстание, многие наши люди пострадали и даже погибли на поле боя в войне, которую я никогда не хотела развязывать, но мои советники настаивали на том, что это суровая необходимость, пускай я и ратую за мир. По этой и многим другим причинам я решила на этот раз особо не удаляться от Лондона. Сложности были связаны еще и с тем, что страстно влюбленный в меня принц Эрик заявил, что намерен прибыть ко двору, дабы ухаживать за мной. Он собирался приплыть в Англию на огромном судне, набитом сундуками с золотом, чтобы не только подарить мне свое сердце, но и показать свою состоятельность. Однако никто не знал наверняка, даже его посланцы, были это пустые обещания мужчины, желающего очаровать любимую женщину, или же в нашем порту в любую минуту и вправду мог бросить якорь шведский корабль. Погода стояла отвратительная, раскисшую землю поливали холодные дожди, и с трудом верилось, что сейчас лето, а не другое время года. Мне стало известно, что многие мои воздыхатели угрюмо заявляли, что предпочли бы ужинать в тесной, но жаркой кухне, а не в тронном зале, слишком просторном, чтобы в нем задерживалось хоть какое-нибудь тепло.
Однако же Роберт носился повсюду, как одержимый! Он заражал меня своей безудержной энергией, и каждый день, от рассвета до заката, мы соревновались с ним в том, кто свалится с ног быстрее. Он до того упивался своей властью, что уже выглядел глупо в глазах окружающих. Он постоянно намекал мне на то, что давно уже пора сделать его пэром, и наверняка спал и видел себя графом. Казалось, что он задался целью сделать так, чтобы все ненавидели его еще больше, ему будто доставляло удовольствие быть для всех самым постылым человеком во всей Англии. Под рубахой он носил тонкую кольчугу, потому что многие желали его смерти, ожидая с нетерпением того момента, когда этот тщеславный и гордый индюк отдаст концы. Не так давно он в очередной раз вышел победителем на устроенном им турнире. На его груди был вышит белый обелиск, оплетенный плющом, с такими словами над ним: «Пока ты на вершине, удача пребудет со мной».
