Пламенная роза Тюдоров полностью

– Ты же не принесешь моей державе ничего хорошего, Роберт, лишь уничтожишь все, что создали тяжким трудом мои предшественники. Хоть твое тщеславие и заставляет тебя думать иначе, помни: все это иллюзии. Уверяю тебя, ты не был рожден для того, чтобы стать королем, ты всего лишь мечтаешь об этом, словно малый ребенок, грезящий о том, чтобы стать в будущем великим рыцарем, убить дракона и взять в жены прекрасную принцессу. Из тебя вышел бы ужасный король. Тебя ненавидели бы подданные, твое очарование со временем бы исчезло, да и действует оно, к слову, лишь на женщин. Рано или поздно народ понял бы, что ты служишь не ему, а только своим интересам, и люди восстали бы против тебя. Какая ирония судьбы… То, что, как ты надеялся, должно было освободить тебя и позволить жениться на мне, разрушило все твои матримониальные планы. Ты убил ее ни за что, Роберт. Кроме того, как мне кажется, ты не был бы мне хорошим мужем – судя по тому, как ты обращался со своей женой. И мне заранее жаль ту несчастную женщину, которая выйдет за тебя после этой истории.

С пылающими ненавистью глазами Роберт обернулся ко мне и швырнул кубок в угол.

– По всей видимости, мое имя будет очищено, только если мне удастся найти истинного виновника! – прорычал он.

– Да, и я помогу тебе в этом, – мрачно посулила я, указывая веером в сторону двери. – Вон дверь. Покинь мою опочивальню и, оказавшись в своих покоях, повернись налево. Там ты увидишь того, кто и вправду виновен в смерти твоей жены, – сказала я, имея в виду круглое венецианское зеркало в серебряной раме, украшенной цветами из драгоценных камней, которое висело сразу у входа в его спальню.

– Да будь ты проклята! – прошипел Роберт. – Я уйду, но ты пожалеешь об этом, когда всплывет правда и перед тобою в кандалах предстанет настоящий убийца. Тогда ты поймешь, как несправедливо со мной обошлась, обвинив в убийстве женщины, которой смерть принесла покой! А потом… потом ты падешь ниц передо мной и станешь просить о милости, ты приползешь ко мне на коленях и будешь молить о прощении, будешь умолять, чтобы я взял тебя в жены! И тогда мы посмотрим, кто прав, а кто виноват!

Я рассмеялась, запрокинув голову.

– Какой же ты напыщенный, самовлюбленный павлин! – воскликнула я, чувствуя, как на моих глазах от смеха проступают слезы, и стала обмахиваться веером, чтобы скрыть румянец, заливший мои щеки. – Роберт, с чего бы мне умолять тебя жениться на мне? Ты – император лишь собственного тщеславия, у тебя больше ничего нет! Я же – королева, и вся власть в королевстве в моих руках, причем по праву рождения, по Божьей воле и по желанию моего народа. Ты – всего лишь мой подданный, и я могу втоптать тебя в грязь, забрав все, что дала ранее. Уверяю, твоего хваленого обаяния недостаточно для того, чтобы я рухнула перед тобой на колени, как саутуоркская шлюха[33], которой посулили монетку. Я готова признать, что мне хорошо было в твоем обществе, что ты прекрасный танцор и лучший наездник двора, да и ласкаешь и целуешь ты весьма умело. Мне нравилось проводить с тобой время, когда твоя самонадеянность не граничила с государственной изменой и ты обуздывал свои амбиции. Да, я слишком часто забывалась в твоей компании, становилась обычной женщиной, очень страстной, но… – тут я умолкла, пожала плечами и наконец закончила фразу, – но ты не стоишь целого королевства! Незаменимых людей, к каким ты, несомненно, себя относишь, нет, уверяю, я найду себе компанию по душе и развлечения по сердцу. А теперь вон отсюда, – я указала веером на дверь, – пока я не позвала стражников и не велела им выдворить тебя из дворца! Тогда мне уж точно придется отправить тебя в Тауэр, а не в особняк в Кью. Так что выбирай, хочешь ты спать на вшивом тюфяке в соседстве с крысами и тараканами или же на лебяжьей перине и атласных подушках в своих покоях, где тебе станет прислуживать мастер Тамуорт. Выбирать вам, лорд Роберт.

Он не сдвинулся с места, и тогда я хлопнула в ладоши, и на пороге появились мои стражники, всегда несшие караул у дверей моей опочивальни, готовые мгновенно выполнить любое мое приказание. Но я не успела отдать им приказ выпроводить лорда Роберта из дворца, потому как он сам удалился из моей спальни, грубо оттолкнув хранителей моего покоя.

Как я и думала, Роберт немедля отправил Томаса Блаунта в Камнор, и в первую очередь его беспокоила не безвременная кончина любимой супруги, а «…то, что злые языки смешали с грязью мое доброе имя. Зная, что может сделать одно лишь слово с репутацией добродетельного человека, я не обрету покоя, не очистив свое имя, иначе я не сумею выжить в этом жестоком мире», – вот как он описал свои горести и невзгоды в письме, которое получил немногим позже мастер Блаунт. Затем он послал за портным, велев тому явиться в Кью немедля, дабы сшить ему новые элегантные траурные наряды из черного бархата, атласа и шелка, расшитые золотом и серебром. Также он позвал своих перчаточника, шляпника, меховщика, сапожника и кузнеца. Даже в такой ситуации Роберт продолжал сорить деньгами.