Сесил неустанно перехватывал его письма и делал их копии, так что мы сразу узнали о том, что «скорбящий» вдовец с помощью Томаса Блаунта решил умаслить присяжных. «Скажи им от моего имени, – просил он, – что я требую, чтобы они честно выполнили свой долг и разобрались в этом деле. Узнай, что им известно. Что бы это ни было, сделай все, чтобы они доказали мою невиновность». Нам сообщили, что он отправил в подарок старшине присяжных, некоему Ричарду Смиту, отрез роскошной ткани, якобы в память о годах службы в моем замке, когда я была еще совсем юной. Я едва помнила этого человека, мне трудно было даже представить себе его лицо. Еще одному присяжному Роберт преподнес в дар тягловую лошадь.
Каждый вечер, окончив все дела, я переодевалась в ночную рубашку, и Кэт долго расчесывала мои волосы, пока я сидела за столом над письмами мастера Блаунта. Молодой человек пытался заверить своего кузена, что все присяжные благоволят к нему, и пересказывал кое-какие местные сплетни. Писал он о том, что хозяин дома, где жила Эми, мастер Форстер, был к ней недобр и частенько злоупотреблял ее бедственным положением, так что, вполне возможно, она попросту наложила на себя руки. С искренним беспокойством он упомянул, что служанка леди Дадли, мистрис Пирто, призналась ему как-то, что ее леди часто молила Господа о скорейшей кончине, дабы прекратились ее мучения. Как выяснилось, жители деревни считали жену лорда Дадли большой чудачкой.
Однажды вечером Сесил показал мне письмо, которое Роберт прислал ему после того, как мой советник нанес ему визит.
– И что же это за скромная жертва, которую он просит вас принести ради него? – полюбопытствовала я.
– Лорд Роберт всем сердцем желает вернуться ко двору, ваше величество, – ответил Сесил, – и, поскольку ему по-прежнему не удается это сделать, он просил меня сообщить вам о том, что каждый вечер зажигает свечи в каждом окне своего дома в Кью, надеясь, что вы появитесь когда-нибудь на его пороге.
– Пусть себе мечтает, Сесил, – вздохнула я, – как и о том, что голову его увенчает драгоценная корона, а сам он облачится в бархатную мантию, подбитую горностаем, и в руках будет держать скипетр самой могущественной из держав.
Сесил не смог скрыть довольной улыбки.
– Да, от этой мечты ему будет очень трудно отказаться!
– У каждого из нас, Сесил, настает в жизни миг, – задумчиво проговорила я, потирая подбородок и глядя на танцующее в камине пламя, – когда нам приходится столкнуться с голой правдой. Она может быть неприятной, мы, возможно, распрощаемся со своими мечтами, даже теми, что лелеяли долгие годы… Но нужно примириться с тем, что кое-чему сбыться не суждено, и понять, что жить дальше с этими несбыточными мечтами будет очень тяжело.
– Мадам, – заговорил встревоженный Сесил, – вы еще так молоды! Многим из нас приходилось познать разочарование и боль разбитого сердца, но поверьте, вам будет еще о ком и о чем мечтать, помимо Роберта Дадли.
Я с улыбкой кивнула и протянула своему преданному советнику руку, демонстрируя перстень, переливающийся в свете огня, пылавшего в очаге.
