Потрясенная, я захлопнула тетрадь и швырнула ее через всю комнату так, что она ударилась корешком о стену и упала на пол, как несчастная Эми. Я опустилась на холодный голый пол покоев Роберта, баюкая на руках ее портрет, как баюкала в своем страшном сне ее пронзенное стрелой тело. Я горько оплакивала все то, чего уже невозможно было вернуть. Нам всем троим пришлось навеки распрощаться со своими мечтами. Эми – с мечтой о любимом муже, счастливом браке и великолепном будущем, открывавшимся перед ними. Роберту – с мечтой о короне и восхождении на престол Роберта I, короля Англии, основателя новой королевской династии. Мне же пришлось расстаться с мечтой о том, что когда-нибудь я смогу быть одновременно и женщиной, и королевой, познать истинную любовь, но сохранить при этом власть в своих руках, не делясь ею с возлюбленным.
Я тщательно подготовилась к тому дню, когда позволю Роберту вернуться ко двору, полагая, что каждый локон, каждая складка платья, каждая жемчужина должны быть безупречными! Я знала, что все взгляды будут прикованы к нам, все придворные будут с нетерпением ожидать этого момента. Многие полагали, что сегодня состоится церемония возведения в графское достоинство – все ожидали, что я дарую ему титул графа Лестера, за чем наверняка последуют свадьба и коронация. Что ж, думаю, мне удастся их удивить! По столице носились слухи о том, что мы, подобно моим родителям, давно уже тайно обручились, еще до дня похорон Эми, попросив стать свидетелями брата Роберта Амброуза и его жену Анну, его сестру Мэри и ее мужа Филиппа Сидни. Полнейшая нелепица, но эта выдумка, конечно же, тревожила умы простого народа много больше, чем правда.
Войдя в покои Роберта, я обнаружила, что он рассматривает новую фреску, которую я велела подготовить к его возвращению. На ней был изображен Икар с черными кудрями и тонкими чертами лица Роберта; его красивое, поблескивающее от пота смуглое тело парило в воздухе, но крылья разваливались на глазах, теряя перья, крепившиеся воском, и обращаясь в пепел. Он воздевал руки к солнцу, как будто пытаясь ухватить пылающий алый шар и заключить его в свои объятия. Внимательный зритель наверняка сумел бы разглядеть мои черты и локоны, прорисованные поверх светила.
– Даже в трауре ты продолжаешь лгать, Роберт, – сказала я, любуясь его элегантным черным бархатным камзолом, отороченным собольим мехом и расшитым тончайшими золотыми нитями, и черными шелковыми штанами. – Ты оплакиваешь свое доброе имя, а не жену, и винишь ее в том, что она не позволила сбыться твоим глупым, тщеславным мечтам.
Роберт нахмурился.
– Ты пришла поглумиться надо мной и наговорить гадостей?
– Человек твоих лет и опыта давно должен был понять, что правда может быть гадкой, – ответила я и направилась в свою опочивальню.
Он последовал за мной, как я и предполагала.
– Впрочем, тебе не стоит считать, что ты подвергнешься таким нападкам лишь с моей стороны, – промурлыкала я. – Я от многих слышала, что ты больно уж счастлив как для вдовца, только что похоронившего жену. Дело в том, что своим чрезмерным хвастовством и излишней самоуверенностью ты и меня толкаешь на странные поступки, заражая дерзостью и нахальством. Ты ведь по-прежнему надеешься жениться на мне и получить мою корону, трон и всю власть? Кажется, так ты выразился во время последней нашей встречи? Ваш мастер Блаунт… а вот и он! – улыбнулась я, протягивая руку для приветственного поцелуя молодому Томасу Блаунту, который как раз вошел в мои покои вместе с Сесилом. – Так вот, ваш мастер Блаунт, который на самом деле мой, – тут я сделала паузу, чтобы полюбоваться вытянувшимся от изумления лицом Роберта, – будучи истинным англичанином, служил все это время своей королеве. Он и поведал мне о том, какие пирушки ты закатывал в своем особняке в Кью каждый вечер с тех пор, как скончалась леди Дадли. Этому скромному юноше было даже неловко сообщать мне о пьяных похождениях людей, возомнивших себя будущим королем и его придворными. Надеюсь, ты не успел пообещать своим шлюхам, что они станут моими фрейлинами, когда ты займешь трон. – Я резко обернулась и посмотрела ему в глаза. – Вы выглядите усталым, милорд, должно быть, потому, что спали сегодня всего лишь пару часов на жестком полу под столом, положив голову не на мягкую подушку, а на двух пышногрудых продажных девок. Вижу, у вас болит шея, вам больно поворачивать голову… Быть может, обратимся за помощью к доктору Бейли?
Услышав свое имя, доктор Бейли также присоединился к нашему обществу и склонился передо мной в почтительном поклоне.
