Я не мог припомнить, чтобы меня когда-либо смущали намерения Эль в то время – то, что она думала обо мне или что чувствовала в отношении меня.
Я не мог припомнить, чтобы когда-либо думал, что у меня может быть какой-то шанс с ней.
С самого начала мне было ясно, что с Эль Делакруа у меня нет никаких шансов. Эль Делакруа была для меня недоступна. Зейн сказал мне об этом в тот самый день, когда я с ним познакомился. Это было одним из основных правил.
Во-первых, Джесси – соло-гитара.
Во-вторых, нельзя проявлять неуважение к Долли. Это бабушка Зейна, которая разрешала группе репетировать у нее в гараже.
И третье: никто не смеет приставать к Эль.
У меня не было никаких проблем с этими правилами, даже после того, как я встретил Эль. Не то чтобы я был единственным, кто заметил, какая она хорошенькая; казалось, тогда все были без ума от нее. Все, как ни странно, кроме Джесси. Так что это не имело значения. У нее все равно был парень, когда я с ней познакомился. И я ее не интересовал.
Так что она была недоступна по нескольким причинам.
С годами этот список причин только увеличивался.
Но сегодня вечером… когда я танцевал с ней в том баре… казалось, границы дозволенного стерлись.
Почему?
Я, черт возьми, выдавал желаемое за действительное.
И все же… Я мечтал об этом. Думал об этом…
Эль прижималась ко мне, ее руки блуждали по моему телу, пока мы танцевали… и толпа вокруг нас рассеялась, так что мы остались одни. Наши тела прижимались друг к другу впервые за все время.
И мои руки, скользящие по ее телу… скользящие вверх по ее изящным изгибам… ее обнаженной шее… лицу. Губам…
Она чертовски великолепна. Легче от этого не становилось. Все и так достаточно сложно. Я так сильно хотел вернуться в группу, что чувствовал это на вкус. Так сильно, что не мог уснуть по ночам.
И теперь я хотел Эль.
Так же сильно.
Нет. На самом деле… были моменты, как, например, когда она взяла меня за руки сегодня утром на съемке… когда она обняла меня вечером и я почувствовал ее тепло и кокосовый аромат… когда она придвинулась ближе и, перекрикивая музыку, начала говорить со мной – тогда я почти почувствовал вкус ее мягких губ… Я, наверное, послал бы всех остальных участников Dirty к чертовой матери, чтобы раздеть ее.
Я знал, что сейчас у меня в голове осталось не так уж много крови, так что моя способность принимать взвешенные решения была на пределе, но если бы я мог затащить Эль в постель… Если бы она захотела меня прямо сейчас… Я бы, наверное, отказался от всего этого. Даже если бы оставался хотя бы крошечный шанс вернуться в Dirty.
Потому что, переспав с Эль, я точно лишился бы его.
Она уже встречалась с Джесси, и они все меня ненавидели. То, что я пересплю с Эль, вряд ли уменьшит напряженность в отношениях с группой.
И все же… больше ни о чем я думать не мог.
Эль. Обнаженная.
Увидев ее в том бикини, я с легкостью смог представить ее таковой. Ее гладкую загорелую кожу. Ее стройные, подтянутые ноги.
Ее розовые соски у меня во рту…
Как бы она звучала, если бы я трахнул ее? Если бы оказался внутри нее?..
Будет ли она судорожно глотать ртом воздух? Будет ли она дрожать? Будет ли кричать?
Повалит ли она меня на спину и перехватит инициативу?
Захочет ли она, чтобы вел я?
Захочет ли она, чтобы это было жестко? Или медленно и нежно?
Я понятия не имел… но сейчас я все это себе представлял. С любопытством… Она не давала мне покоя. Мой член изнывал от тоски по ней.
Я схватился за него – он оказался тверд как скала. Я растянулся на простынях, и теплый океанский воздух из открытого окна обдувал меня. Эль была там, наверху, в доме, и я начал дрочить, думая о ней.
Совсем как раньше.
Я провел рукой по всей длине члена, медленно вверх и вниз и накрыл ладонью головку.
Затем я застонал и замедлил движение.
Что, черт возьми, я делаю?
Я остановился и перевел дыхание, затем закинул руки за голову и попытался думать о чем-нибудь другом, пока мой член пульсировал. Я закрыл глаза и прислушался к отдаленному, почти музыкальному ритму волн. Стрекотанию насекомых на деревьях.
Это было неправильно – мастурбировать здесь. Меня ведь пригласили в качестве гостя. Это казалось просто идиотским поступком.
Но урон уже нанесен…
Вся кровь от моего мозга отхлынула, и мой член пульсировал почти болезненно. Яйца болели. Как бы я ни пытался изменить направление своих мыслей, член выигрывал спор.
Так что, возможно, я свихнулся.
Я встал и вышел на ночную улицу, а затем закрылся в душе на открытом воздухе. Включил теплую воду и постоял под ней, пытаясь отдышаться и успокоиться. Я был так взвинчен, что практически задыхался.
Моя рука снова легла на член, и все решилось само собой. Я должен был кончить.
Наверное, было бы лучше, если бы я это сделал, дабы трезво мыслить, когда увижу Эль завтра.
Может быть…
