Девушка печально склонила голову, а за столом опять перевели тему, начав внезапно обсуждать юную принцессу Юфемию и её шансы завоевать сердце наследника Ю. Нэйдж вновь покосилась на Этьена, но тот отнесся к словам бэрлокских дам с поразительным хладнокровием и, словно нарочно, сосредоточился на жене и собственной тарелке. И его внимание к Зарине неизменно рождало зависть и ревность. Нэйдж заставила себя это проглотить и устремила свой взор на Витора, и, к своему удивлению, обнаружила, что тот буквально не сводит с неё глаз! Сальный взгляд барона так и блуждал по вырезу воротника и корсету. Нэйдж явственно чувствовала его вожделение, и оно будило в ней азарт. Желание поддразнить хамоватого барона стало почти нестерпимый. Нэйдж безотчётно потянула рукав, и тот послушно сполз, оголяя плечо. В следующий миг раздался неистовый кашель. Нэйдж с изумлением воззрилась на Витора. Тот вскочил с места и продолжал пытаться откашляться. Рядом тут же засуетились бэрлокские дамы, наперебой причитая и едва не падая в обморок.
— Барона отравили! — заголосила леди Мирцана, но её чудовищное заявление тут же опроверг Этьен:
— Ну что вы, леди, барон всего лишь подавился! — При этом эльф покосился в сторону Нэйдж. Под его взглядом стало как-то резко неуютно, отчего она нервно поправила сползший рукав. Это удивительным образом совпало с окончанием приступа кашля Витора. Похоже, барона успели напоить вином, и ему, наконец, полегчало.
— Вам стоит быть осторожней, здешние повара любят изысканные пряности, — насмешливо посоветовал Этьен, за что получил полный ненависти взгляд.
— Разберусь! — буркнул раскрасневшийся и ещё более подурневший Витор, отталкивая от себя окруживших его леди. Те послушно разбежались по своим местам, и только леди Мирцана ещё несколько минут продолжала сетовать по поводу жизни и здоровья барона, припоминая нелепые смерти родственников. Кажется, её дядюшка скончался из-за грибного супа, а какой-то племянник не смог проглотить свиное сердце и задохнулся прямо за столом. Однако эту тему не поддержали, и вскоре разговор и вовсе ушёл к восхвалению Витора. Нэйдж оставалось только поражаться, как бэрлокские дамы умудрялись находить в столь сомнительном человеке какое-то благородство. Леди весьма темпераментно принялись перечислять все заслуги барона, которые начинались от блестящих умений дрессировать собак, которыми Витор прославился ещё в раннем детстве, и заканчивая созданием собственной армия, ставшей едва ли не самой лучшей на Бэрлоке. Увлекшись этим представлением, Нэйдж всё чаще поглядывала в сторону раздувающегося от гордости Витора, который даже и не подозревал, что льющая непрерывным потоком лесть проявляла его истинную сущность: жестокого, амбициозного, не гнушавшегося нарушать законы негодяя. Бэрлокские дамы оказались настолько глупы, что, распаляясь, выдавали всё больше опасных подробностей:
— Жаль, что вам так долго мешали показать себя в бою! — притворно вздыхала леди Яруна. — Как хорошо, что этот проклятый змеиный танец потерял свои силы! Теперь-то вы проявите себя, как истинный полководец!
— Без сомнений, благодаря вам наше королевство станет настоящей Империей! — выдала леди Гизелла.
— Уверена, вы сможете бросить вызов даже эльфам! — расчувствовалась леди Морана.
Этьен негромко кашлянул, но его попытка тактично остудить бэрлокский пыл осталась незамеченной. К счастью, подали десерт, и королеве удалось-таки перевести внимание гостей на угощение.
Время тянулось невероятно медленно: Нэйдж давно потеряла всякий интерес к подаваемым блюдам и угощеньям. Слушать бестолковую болтовню светских дам было выше всяких сил, но вновь развлекаться и дразнить барона она не стала. Продолжив осторожно наблюдать за ним, Нэйдж приходила к весьма печальным выводам. Бедняжке Торине вовсе не показалось, и Витор вёл себя не просто хамски, а на грани дозволенного. Он столь бесстыдно продолжал пожирать взглядом её скромное декольте, что не оставалось никаких сомнений в его намерениях. Нэйдж мучили недобрые подозрения на этот счёт, и она уже подумывала, как намекнуть отцу и Этьену, что к ней не помешало бы приставить несколько стражников, но ни эльф, ни король не были расположены к беседам после торжественного обеда.
Едва за окном начали сгущаться сумерки, а подача блюд закончилась, Зарина и королева-мать отправились сопровождать гостей. Витор не стал дожидаться своего кудахчущего общества и, спешно откланявшись, умчался. Этьен почти тут же ускользнул за ним следом, так что Нэйдж успела увидеть только его исчезающую за дверью спину.
— О Вир! Какие же они шумные, — чуть слышно простонал король, поднимаясь.
— Ваше Величество, — подскочила к нему Нэйдж, рассчитывая замолвить словечко об охране, но Бродерин совсем не был расположен к беседе:
— Даже не представляю, как к такому можно будет привыкнуть, — посетовал он.
— Мне бы пару стражников… — начала она, но её снова прервали:
