Пару часов спустя я несу вахту, сложив ноги на панель управления, чтобы хоть как-то унять боль в пояснице. Это оказалось довольно долгое путешествие по Складке, пришлось искать ворота подальше от конвоя, такие длительные переходы могут сопровождаться чем угодно: начиная от паранойи, заканчивая психозом и вообще чем угодно, но мы все довольно молоды, так что такие расстояния для нас нипочем. Когда нам стукнет по двадцать-пять, дела примут иной оборот. После этого возраста, по Складке нельзя путешествовать, не погрузившись в стазис. Поэтому отряды Легиона Авроры так молоды. Мы выпускаемся около восемнадцати, и у нас есть в запасе лет семь, прежде чем нас засадят за работу в офисе. Иногда я задаюсь вопросом, увеличивает ли стрессовое состояние износ моего тела в Складке. Но эй, как сказала Скарлет, есть и плюсы: нужно, прежде всего, остаться в живых, чтобы это стало проблемой. И шансы на это невелики с каждым днем. И если бы Тай знал, в каком состоянии мой костюм, он бы вообще не доверил мне вахту. Но он еще до конца не понял насколько всё плохо, а Скар с уважением отнеслась к моей просьбе — хранить всё в секрете. В любом случае, какое-то время это не станет проблемой — в моей каюте есть всё необходимое для починки, и как только мой костюм будет отлажен и починен, он снимет напряжение с моих мышц и позволит им начать процесс заживления.
Я проверяю сканеры в пятый раз за последние несколько минут. Мы все еще на курсе, погони нет, мои дисплеи стали четкими монохромными, как и все остальное в Складке. Черно — белое — не большая потеря для бетрасканца — жизнь под землей и в лучшие времена не очень красочна. Но иногда я задаюсь вопросом, не пугает ли это моих товарищей по отряду. Я слышу мягкие шаги и поднимаю глаза от дисплеев, чтобы увидеть Аври, которая выходит из коридора в свитере и пижамных штанах. Должно быть, она нашла супер-гладкий камбуз на корме, потому что у нее в руках две дымящиеся кружки.
— Эй, безбилетница. Не можешь уснуть?
Содрогнувшись, она отвечает:
— Кошмары.
Я делаю сочувственную мину и убираю ноги с панели управления, тянусь, чтобы забрать у нее кружку. Это барис, любимый напиток моего народа, который по-настоящему больше никому не нравится.
— Вау, — бормочу я. — В камбузе действительно есть всё необходимое.
— И не говори, — соглашается она. — Думала, никогда больше не увижу ромашку.
Я склоняюсь, чтобы взглянуть на её напиток, и она опускает кружку, чтобы я смог вдохнуть исходящий от нее пар.
— Пахнет цветами, — выдаю я.
— Один из моих любимых. Традиционно пьется перед сном. Помогает успокоиться.
— Ромашка. — я повторяю слово, чтобы запомнить на случай, если мне когда-нибудь понадобиться заварить ей чай. — Хочешь поговорить о своем сне? Общая нагрузка — это нагрузка уменьшенная вдвое.
Она улыбается.
— Это какое-то бетрасканское изречение или нечто в этом роде?
Я мотаю головой.
— Прочел на подставке под стаканом в баре. Но, знаешь, иногда сон оказывается не таким страшным, если рассказать его.
Несмотря на свои слова, я думаю о снах, которые ей снятся. Вспоминаю тот, который снился мне, когда я видел Траск, покрытый голубым снегом, который оказался пыльцой Ра`хаама. Такая судьба ожидает мою родину, если мы не остановим Ра`хаам. Такая судьба ожидает всю галактику.
Она прикрывает глаза и потягивает чай.
— Кто б мог подумать, — тихо сказала она. — На этот раз это была не Октавия. Слишком много лун. И небо было зеленее. Но растения были такие же. Вот только по ощущениям они были больше сильнее. Я пыталась рассмотреть их, но пыльцы было слишком много. Кажется….. на них были бутоны. На растениях.
По позвоночнику скользят ледяные мурашки. Её голос не громче шепота.
— Думаю, они вот-вот должны были распуститься.
Я не знаю, что мне ответить на это. Мне любопытно, как бы я ощущал себя на её месте: судьба целой галактики на моих тощеньких плечах. Я пытаюсь сообразить, как лучше сказать ей, что считаю её смелой. Что большинство людей просто посыпались бы, окажись они на ее месте и проживи они хотя бы неделю её жизни. Но я всегда был плох в «Человековедении». Никогда не знал, что сказать. К счастью, от позора меня спасают своим появлением Скар и Кэл. Оба выглядят сонно, но Кэл потратил время на то, чтобы надеть униформу, волосы в идеальном порядке, как и всегда. Скар завернулась в какую-то шелковую штуковину, которая оставляет слишком мало место для размышления, что надето под ней. Я прилагаю массу усилий, но результаты неоднозначны.
— Привет, — говорит Аври, улыбаясь Кэлу.
— Привет, — отвечаю я, словно веселый идиот. — У тебя тоже кошмары?
— Не знаю, что именно меня разбудило, — признается Скарлет — Мне было…
— … не по себе, — заканчивает Кэл.
Я удивлен его беспокойством. Я знаю, что матушка Кэла была эмпатом, как и его сестра, которая унаследовала часть дара, быть может, и он тоже? Быть может, он почувствовал плохой сон Аври. Впрочем, это не объясняет, почему Скарлет не может уснуть..
