Она визжит и падает в мои объятия. На её лице восторг, она поднимается на цыпочки и целует меня, и меня охватывает радость победы. Но малая часть меня, та самая, которая ощущает неприязнь Эшварена из-а моего здесь присутствия; эта самая часть испытывает боль от того, что Аврора оттолкнула меня, но у неё всё же получилось, да. Она сумела сделать это..
Прошел уже целый месяц, а я до сих испытываю трепет удовлетворения каждый раз, когда мне удается сдвинуть камень. Он легкий, словно пёрышко, и кружится в воздухе исключительно благодаря силе моей воли.
— Как тебе это нравится, — бормочу я себе под нос.
— Тогда он не станет возражать, если я самоутвержусь за его счет, — отвечаю я.
Я чувствую это. Всё это. Всю дюжину валунов, которые я подняла в воздух над нашими головами, они вращаются, словно бабочки на ветру. Я ощущаю силу: не только внутри себя, но и как часть себя, вся я и есть сила. Ощущение моего тела мне не подвластно, я чувствую солнце на коже, но не силу внутри себя, когда еще один валун поднимается в воздух, присоединяясь к остальным.
Я смотрю на Эша, губы изгибаются в улыбке.
— Неплохо, а?
— Цзе-Линь, — раздается голос за моей спиной.
Сердце останавливается. Желудок стягивает в узел. Потому что я знаю звук этого голоса, как свой собственный; знаю, это невозможно, это..
Я оборачиваюсь и вижу его. Он выглядит совсем как раньше. До… до Октавии. Широкая улыбка, сияющие глаза и морщинки на лбу, над которыми так часто подшучивала мама. Он стоит здесь, на лугу, окруженный цветами, и улыбается мне.
— Папочка? — шепчу я.
Земля сотрясается, когда один из валунов разбивается о землю. Я уворачиваюсь от еще одного, потому от другого: дюжина камней, что я передвигала без особых усилий еще мгновение назад, теперь падают вниз, словно песок сквозь пальцы. Земля дрожит, цветы превращаются в кашицу.
Распластавшись на земле, я поднимаю голову и вижу над собой Эшварена, он парит в розовом небе, глядя на меня своими радужными глазами.
Я смотрю на то место, где стоял мой отец, разбитые камни и земля в трещинах. Нет ни намека на его присутствие. Остались лишь слезы, которые выступили на глазах. Я понимаю, что он был лишь фантом. Призрак. Эхо.
— Как Вам это удалось? — допытываюсь я, глядя на Эша, ярость захлестывает меня. — Если Вы лишь собрание древних воспоминаний, откуда Вы узнали, как он выглядит?
Он приближается ко мне, и его голос, словно песня, звучит у меня в голове.
23
Я открываю глаза, недоумевая, где я. Ощущаю на языке слабый металлический привкус, какой обычно остается от земных кислородных фильтров, и на мгновение, мне кажется, что я снова в общежитии Академии Авроры.
Вспоминая об Академии, я невольно думаю о своем отряде, и, конечно же, Кэт, и внезапно, воспоминания обрушиваются на меня, словно лавина. Та камера предварительного заключения. Те лица в зеркальных масках. Новые голубые глаза Кэт, со скукой смотрят в мои; ее холодные сухие губы прижимаются ко мне.
Я резко подскакиваю, в награду за это я получаю лишь мигрень и резкую боль в груди и под ребрами. Крики здорово повредили голосовые связки, ощущение такое, словно я глотал битое стекло. Я морщусь, потирая шею и оглядывая камеру, натыкаюсь на ледяной взгляд темных глаз. Черные волосы. Черные губы. Черное сердце.
Её голос звучит в голове, излучая Сильдратийскую надменность, мелодию лёгкого презрения. Мне всё еще не по себе оттого, что психопатка может говорить в моей голове, но, учитывая состояние моих голосовых связок, это, быть может, и к лучшему.
Мои брови медленно ползут вверх.
