Пламя Авроры полностью

Я лишь хранилище воспоминаний, отвечает он. Я ничего не хочу.

И, не говоря ни слова, Эшварен исчезает из поля зрения.

Аврора смотрит на меня с явной неуверенностью. Я вижу, как она измучена. Как дорого ей уже обошлось наше короткое пребывание здесь. Но потом я вижу решимость, вспыхивающую в глубине ее разномастных глаз. Она глубоко дышит, выпрямляется в моих объятиях. Прижимается ко мне, как будто я скала в шторм. И, сосредоточенно прищурив глаза, она вытягивает руку.

Я чувствую легчайшее покалывание на коже. Я чувствую, как что-то быстро движется под ее поверхностью. Воздух вокруг нас словно заряжен током, и на мгновение мне кажется, что, возможно, воздух перед нами колышется. Мерцает. Вращается. Но лишь на мгновение. Течение исчезает. Сталь в мышцах Авроры слабеет, спина горбится. Я чувствую, как бьется ее пульс под кожей, слышу напряжение в голосе, когда она выдыхает.

— Я н-не могу..

Затаив дыхание, она опускается обратно в мои объятия, расстроенная и сердитая. Я знаю, что значит тренироваться сверх всякой меры выносливости, страдать от безжалостного надзирателя. Я не знаю, смогу ли я облегчить её страдания. Но я стараюсь, в какой-то мере, сделать все лучше.

— Мужайся, бе`шмай, — говорю я ей. — Всё хорошо.

Я целую её в лоб.

— У нас еще есть время.

Обнимаю её крепче.

— И мы есть друг у друга.

Аврора.

Я начинаю ненавидеть этот камень. Нет, к чёрту. Я действительно ненавижу этот камень. Ненавижу всеми фибрами своей души. Я ненавижу даже больше, чем мистера Паркера из пятого класса, который наказал меня за то, что я ударила Кассандру Лим, хотя именно она отрезала мне прядь волос.

Ненавижу даже больше Кассандры Лим.

Камень и я находимся в противостоянии уже семь дней, и по всем доступным меркам неодушевленный предмет побеждает. Он расположен посреди великолепного сине-зеленого луга, усыпанного крошечными розовыми цветами, которые придают всей сцене некий розовый оттенок. Небо того же розового цвета, а на востоке есть прекрасный маленький ручей, затененный низко нависающими деревьями с фиолетовыми листьями. Задача, которую передо мной поставили, должна быть простой для человека с такой силой, как у меня. Все, что мне нужно сделать, это поднять камень и перенести его на другую сторону луга.

Но я, конечно же, не могу.

Моя сила по-прежнему не появляется по команде. И я никогда раньше по-настоящему не использовала её для манипулирования объектами. Я просто разбивала всё вдребезги и крушила на своем пути.

Готова к следующей попытке? интересуется Эш.

— Да, конечно, — бормочу я сквозь стиснутые зубы. — Этот семимиллионный раз будет наверняка успешней, чем все прочие.

Само-дисциплина достигается не сразу, отвечает он. Продолжай делать маленькие шажки.

Я тычу пальцем в направлении камня.

— Этот самодовольный сукин сын стоит там же, где и неделю назад. Я не сделала никаких шажочков: ни больших, ни маленьких.

Ты не притрагивалась к нему уже пять дней, замечает Эш.

— Так мы ничего не добьемся, Эш, — огрызаюсь я. — Такими темпами, я стану старушкой, вся галактика станет огромной колонией Ра`хаама, а я всё равно не сдвину этот валун.

Время не проблема более, отвечает Эш. Пусть здесь прошли недели, на самом же деле, для твоей команды, не более часа. Ты готова начать снова?

Я набираю в грудь воздуха для очередной реплики, затем делаю паузу. Моя команда. Они — причина, по которой я всё это делаю. Спасение галактики, всех и вся в ней звучит довольно нелепо. С такими вещами не шутят. Но спасти всего несколько человек … Я думаю о Кэт, которую поглотил Ра`хаам. Думаю о Тайлере, которого схватили ЗСО. Думаю о Скарлет, которая видела, как уводят её брата. О Зиле, о Фине, которые рискую всем, чтобы защитить меня. Им всем пришлось потерять что-то или кого-то.

И я думаю о Кэле, конечно же. Постоянный, терпеливый, преданный.

Когда я впервые поняла, что такое это Притяжение, я запаниковала. А кто бы не запаниковал? Но он не ожидал от меня подобных ответных чувств. Фактически, он вообще от меня ничего не ожидал. Он готов отдавать безвозмездно.

И за это определенно стоит бороться.

— Все в порядке, Эш, — говорю я, поведя плечами. — Давай сдвинем эту штуковину.

Твой оптимизм достоин похвалы, отвечает он, отступая в сторону.