Солдаты сами чувствовали двусмысленность своего положения. “Плохо здесь жить! - жаловался один из них корреспонденту «Санкт-Петербургских ведомостей» (1.7.1905) - Татары ругают нас, что мы им мешаем, армяне говорят, что мы их не защищаем. Да что же поделаешь, когда администрация что-то… не знаю уже… В России вон рабочие выйдут - в них стреляют, а здесь в грабителей - нельзя… У армян вон револьверы отнимают. Да ведь армянин не пойдет с ним грабить, он его для самозащиты держит. А татарин известно - опасный человек. Еще и до бунта идешь куда-нибудь в село и боишься, что он тебя по дороге из-за угла хватит. Татары и бунт устроили, им лишь бы пограбить” («СПб вед.», 1.7.1905).
Погром длился три дня (12-15 мая). “Мусульмане режут армян, поджигают их дома, в которых заживо сгорают и задыхаются женщины и дети; грабят армянские лавки, не щадят никого и ничего, - писало «Русское слово» (24.5.1905). - За три дня только в одном г. Нахичевани… убито и сожжено свыше 100 армян… Число же убитых мусульман… ничтожно и определяется двумя-четырьмя жертвами. Как и в Баку, мусульмане “опасаются” нападения армян; как и в Баку, татары оказались поголовно вооруженными, а у армян в руках ничего не было “.
Одновременно началась резня и в селениях Нахичеванского уезда. “Смельчаки” из окрестных татарских сел собирались в селе, служившем как бы базой, и шли громить армянские села. Случалось, некоторые села вырезали поголовно, вместе с женщинами и детьми. Неожиданно для властей татары, ободренные безнаказанностью, начали нападать на “мешавшие” им русские войска. “В Башнорашене и Кюльтане наши войска были атакованы. В Маморзадизе напали на следователя Сидорова и доктора Бадридзе, наконец, на уездного начальника и его помощника” («СПб вед.», 4.6.1905). Дошло до того, что штабс-капитану Циновскому и помощнику уездного начальника пришлось скрываться в подвалах армянских домов (см. там же).
Тем временем страницы газет были заполнены трагическими телеграммами: “Сейчас мною получено известие, что резня армян началась в селении Джаг-ры. В село Шихмамуд собрались беглецы из ближайших деревень. Мусульмане, узнав об этом, окружили это село, и вот-вот там начнется резня” («Р.С.», 24.5.1905). “Ночью во многих местах видно зарево пожара… уцелевшее население бежит в Нахичевань, где с 16-го несколько спокойнее… убитых и раненых некому убирать, собаки съедают трупы” («СПб вед.», 19.5.1905).
В Джаграх (под Нахичеванью) татары сожгли 100 армянских домов, убили 51 армянина и ранили 13. В Тумбуле убили 20 человек и сожгли село. “У многих были метлы, облитые керосином, - рассказывал очевидец, - они подкладывали их под дома и зажигали их. Толпа кричала: “Иа Али!”, а главари призывали: “Бейте неверных, все эти земли должны принадлежать нам: они не русские, а персидские земли!” («СПб вед.», 11.8.1905)
21 мая татары 11 окрестных деревень окружили армянское село Бадамлу Нахичеванского уезда. После перестрелки они были отбиты; однако перепуганные бадамлинцы во главе со священником решили принять мусульманство (см. там же).
Только в Александропольском уезде, где армяне составляли подавляющее большинство, стояло полное спокойствие. Газеты отмечали, что тамошние армяне отнюдь не пользуются численным превосходством, чтобы мстить татарам (см. там же).
По официальным данным, с 12 мая по 13 июля 1905 года в одном Нахичеванском уезде подверглось нападениям 47 армянских селений, из которых только 5 не пострадали. 18 “лишились части скота”, 10 были полуразрушены, 19 - полностью разрушены, сожжены и обезлюдели. В ответ армяне разгромили 1 татарское село (Иткран, в 10-15 дворов). Было ограблено 2240 армянских домов и лавок, из которых подожгли 138, разрушено и осквернено 20 церквей (см. «Тифлисский листок«, 4 8.1905; в дальнейшем - «Т.Л.»; «СПб вед.», 11.8.1905).
Что было делать армянам среди этого ужаса? “Беззащитные и беспомощные армяне взывают к властям, умоляя о заступничестве, десятками рассылают телеграммы министрам, своему католикосу, видным и влиятельным общественным деятелям и, захлебываясь в крови, взывают о помощи” («Р.С.», 24.5.1905).
Особенную активность проявлял тифлисский городской голова X. А. Вермишев, славший телеграммы по множеству адресов. Корреспондент “Русского слова” застал его за составлением телеграммы нахиче-ванским “почтенным мусульманам” (т.е. Джафар-кули-хану и Наврузову) с просьбой “принять меры для спасения наших семейств”. *
____________________
* Джафар-кули, организатор резни, телеграфировал в ответ: “Мы принимаем меры к успокоению” («Каспий», 31.5.1905).
____________________
