Но как же объясняли происходящее татары? Разумеется, они утверждали, будто являются невинными жертвами армянских зверств. “Прежде всего, на сцену выступают “фидаи”.* Оказывается, этифидаи всегда притесняли мусульман. Кроме того, они смущают татар, убеждая их “итти проит Царя”, и т. д. Кровопролитие начали армяне, убив мусульманина 6 мая…, затем армяне разгромили несколько татарских сел (тогда как татары разгромили чуть ли не весь нахичеванский и другие уезды)”. («СПб ведомости»”, 1.7.1905) От Борчалу до Тавриза среди татар распространялись красочные истории о том, как армяне под звон колоколов резали беззащитных мусульман; как убили, якобы, эриваньского шейх-уль-ислама; как в Нахичевани “армянские звери” будто бы ворвались в мусульманскую баню и перебили женщин и детей. Основанная в мае сотрудником “Каспия” А.Агаевым газета “Гэят” на татарском языке, в №8 так излагала историю нахичеванской трагедии:
“Так как неосновательные крики армян о зверствах, совершаемых над ними мусульманами, облетели весь свет, то поэтому я хочу изложить всю правду о тех зверствах и мучениях, которые учинили армяне над мусульманами.
____________________
* Здесь - в смысле “дашнакцаканы” - П.Ш.
____________________
После бакинских кровавых событий армяне начали в Эривьнской губернии убивать поодиночке в глухих местностях татар,… Враждебные чувства их к мусульманам дошли до того, что они стали в нахичеванском уезде открыто, убивать мусульман, между прочим, был убит старик - гаджи на поле во время свершения намаза…
Мусульмане, не обратив на такое зверство внимания, похоронили Гаджи. Спустя два дня после этого убийства, недалеко от города Нахичевани в армянском селении были зверски убиты четыре мусульманина… Несмотря на возмущение этим диким и беспричинным поступком армян по отношению к мусульманам, последние все же терпеливо перенесли и это событие.
После похорон этих 4-х жертв, в то время, когда мусульмане возвращались с кладбища, армяне вдруг почему-то стали в городе закрывать лавки. В церквах армян раздался слабый звон… Все это до того перепугало мусульман, что неожиданно начались столкновения (!) разлившиеся широкой волной по уездам и, как эпидемия, охватившие Эриванскую губернию. “ («Каспий», 24.6.05)*
____________________
* Газета “Баку”, поместившая перевод статьи, сопроводила этот пассаж репликой: “А кем доказано, что убийца гаджи армянин?”
____________________
Сам же редактор “Гэята” со страниц столичной газеты уличал армян в лицемерии: “отчего же молчат гг. армянские деятели? Отчего они не аолнуются, не пишут зажигательных телеграмм о мусульманских домах, разрушенных армянскими бомбами, об одиноких мусульманских деревнях, окруженных армянскими шайками…” («СП6 вед.», 21.6.1905)
В июле армяно-татарские столкновения несколько утихли, чтобы с новой силой разгореться в августе в Карабахе.
БАКУ. ОКТЯБРЬ
С объявлением свобод Манифестом 17 октября в Баку, как и по всей России, начались митинги. Особенно модными были армяно-татарские митинги; был даже ученический армяно-татарский митинг (во дворе гимназии Александра III). Представители двух наций клялись на них в вечной дружбе и призывали к совместной борьбе за свободу. Но вскоре администрация опомнилась и вновь пообещала соответствующему контингенту отдать город на три дня…
“Патриотическая” демонстрация началась утром 20 октября. По улице двинулась “толпа, состоявшая из босяков, безработных и нескольких, по-видимому, интеллигентных лиц”. В основном это были русские, но примешались и “подонки татарского населения под разными знаменами”. Несли портреты Николая и персидского шаха. Били всех, кто не понравится, но в основном, конечно, армян. “Один армянин был зарезан даже у подъезда генерал-губернаторского дома. Было сожжено до двух десятков армянских домов. В Баилове толпа осадила дом с 200 обитателями-армянами. В последний момент солдаты спасли обитателей от верной смерти, переведя в казармы Сальянского полка; дом же был разграблен и сожжен. Солдаты и офицеры лениво наблюдали за происходящим, а на вопросы отвечали, что “им не приказано трогать русских и татар. “ («И.О.», 29.10.1905).
Дом в Баку, разрушенный во время беспорядков
Фотография из иллюстрированного приложения к газете «Московский листок», №№ 71-72, 1905 г. Фоторепродукция Григория Алсксаняна
